Грязная жизнь

Его дружки заржали и дружно зааплодировали.

Я подошел ближе к вырывающемуся пацану, но не сводил глаз с Джонни.

— Ты забрал мяч. Он разозлился. Ты преподал ему урок. Дело сделано. Теперь… — мой голос был спокоен, но тверд, — отпусти его.

Лицо Джонни побагровело от ярости, и как только он открыл рот, чтобы заговорить, маленький засранец в его руках открыл рот и выплюнул сквозь стиснутые зубы.

— Пошел в задницу. Мне не нужна твоя помощь, ниггер. Возвращайся на плантацию и собирай хлопок, пацан.

Какого хрена он мне сказал?

Как у него хватило смелости.

— Что ты сейчас мне сказал? — Вена на моем виске запульсировала, и мое сердце начало биться с усиленной скоростью, когда этот пацан вновь подхватил разговор и продолжил, выпуская гнев, который я давно скрывал от всего мира.

Джонни и его друзья громко рассмеялись, шокированные выходкой. В их глазах парнишка приобрел уважение, достаточное для того, чтобы Джонни выпустил его.

Я подошел к парню вплотную, почти нос к носу, посмотрел злым взглядом в его глаза и предостерег:

— Лучше, бл*дь, следи за своим гребанным ртом, — я зло усмехнулся, — пацан.

Но парень стоял на своем, а его улыбка больше походила на оскал.

— Заставь меня.

Он был быстр. Слишком быстр, и прежде чем я успел среагировать на то, что произошло, я рухнул на баскетбольную площадку, а мой глаз пульсировал чертовски невыносимо

Долговязый ублюдок ударил меня.

В тот момент, когда я приземлился на задницу, я бросился на него, и хотя у него было время отодвинутся, он не сделал этого. Как будто он приветствовал драку, желая, нуждаясь в насилии, которое последовало. Мы перекатились, я уселся на его живот, приходя в еще большую ярость и выпуская ее наружу. Я бил его кулаками с пугающей скоростью, с каждым ударом его голова откидывалась в сторону. Слабак уже бы умер, но только не он.

Нет. Он лишь рассмеялся маниакальным смехом, хотя его зубы были в крови.

Через несколько секунд я слез с него, но ущерб был нанесен. У нас были боевые шрамы. Мой подбитый глаз, его сломанный нос и разбитая губа. Во время еды он сидел один в углу, но смотрел на меня, как и я на него.

На мгновение я возненавидел его. Он пробудил во мне монстра, демона, который жил внутри. Он не потрудился спрятать своего демона. Танцевал с ним. Он хотел насытить его, оберегать его, вытянуть на передний план.

Я хотел убить его. С парнем что-то было не так, не в порядке. В нем был яд. Как бешеная собака он нуждался в том, чтоб его усыпили.

И я планировал сделать именно это.

Свет погас, я ждал в темноте. Пацан находился в трех клетках от меня. Я давно просчитал, как это сделаю. Мне пришлось поспешить.

Мне было все ровно, что они со мной сделают. Меня уже обвинили в убийстве, а моя сестра скорее всего уже была мертва. У меня не было ничего, никого. Внутри меня была пустота.

Наступило шесть утра, и запрет был снят, камеры разблокировались, а затем открылись с резким визгом. Сжимая в руке импровизированный нож, я двигался быстро и решительно.