Стремнина
- Автор: Бубеннов Михаил Семёнович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Стремнина». Краткое содержание книги:
За роман «Стремнина» Михаилу Бубеннову Президиумом ВЦСПС и секретариатом Правления Союза писателей СССР присуждена Вторая премия Всесоюзного конкурса на лучшее произведение художественной прозы о советском рабочем классе в честь 100-летия со дня рождения В. И. Ленина.
— Не забудьте упомянуть о рационализаторе, — не ехидничая, а совершенно серьезно напомнил Морошка и дотронулся рукою до стоявшего впереди него Демида Назарыча. — И будет совсем неплохо, если вы предложите назвать новый заряд его именем.
— Чьим именем назовут — не наше дело, — сказал на это Родыгин. — Скорее всего, так и останется безымянным.
— Не останется, — ответил Морошка. — Мы его уже назвали зарядом Волкова. Так и будет теперь зваться, и не только на Ангаре…
— Сомневаюсь. Славить нарушителя техники безопасности? Да кто это позволит? Кто позволит?
Вгорячах Родыгин и не почувствовал, что хватил через край. И здорово хватил — задел честь рабочего люда.
Когда он разносил и отстранял Демида Назарыча от работы, все рабочие болезненно-сурово молчали: как ни толкуй, а если судить строго, главный инженер поступал законно, нарушение существующей, хотя и устаревшей инструкции было допущено. Молча вышла бригада и в реку, молча положила заряд… Но нет никого и ничего более чуткого, чем рабочий человек. Взрывники отлично чувствовали, отчего Родыгин, прикрываясь законом, обошелся с Демидом Назарычем так жестоко. И все они вспомнили то, что уже знали о главном инженере, о чем уже давненько поговаривали во всех прорабствах. И вот настала минута, когда возмущение, постепенно разгоравшееся в душах рабочих, рванулось, как пламя из горна:
— Он своим именем назовет! Оно ему больше по душе!
— Да и в газетах уже прогремело…
— Проворный! Везде хапает! Все под себя гребет!
— Такая порода…
Это был взрыв — не хуже того, какой только что прогремел над шиверой. Родыгин невольно мертвой хваткой вцепился в поручни и, совсем забываясь, прокричал:
— А ну, хватит! Хватит, а то…
Он слегка задохнулся от ненависти, а тем временем его угроза сработала, как запал, и над спаровкой загремел новый взрыв:
— А что будет? Что?
— Говори! Чего прикусил язык?
Вася Подлужный не мог в эти минуты спокойно стоять рядом с Родыгиным. У него чесались руки: хотелось ухватить горластого инженера за штаны и выбросить за борт. Боясь, что он в самом деле не сдержится, Подлужный перемахнул через поручни и оказался на площадке, на которой недавно лежал заряд. Но здесь он внезапно поскользнулся, упал на левый бок и полетел вниз по гладкому линолеуму, как по льду с горки, взмахивая правой рукой, словно навсегда прощаясь с ненавистным Родыгиным. Еще одна секунда — и он оказался бы в реке. На счастье, Арсений Морошка каким-то чудом успел схватить его за руку и сорвать с площадки. Вася Подлужный, должно быть, даже и не понял, кто спас его от верной гибели, и не придал этому никакого значения. Едва оказавшись в проходе, среди друзей, он вскочил на ноги и добавил Родыгину от себя — во все горло:
— Выжига!
Такого не случалось никогда. Родыгин промолчал, стиснув скулы. Нужно было повернуться и уйти, но это означало бы бегство…
— И верно, вот так, молчком, и послушайте нашего брата, — заговорил Кисляев, хотя и спокойно, но довольно жестко, как любят говорить в иных случаях командиры перед строем. — Рабочий человек не ищет в славе никакой выгоды. Ему приятно прославиться, это верно. Бывает, он покочевряжится потом немного, даже нос чуток поднимет. Но на том дело и кончится. Опять идет на свое рабочее место. А такие, как вы, из той же самой славы стараются себе новый мундир сшить!
— И шьют! — выкрикнул горячий Уваров.
— Не очень-то крепки пуговицы на тех мундирах, — ответил ему Кисляев. — Схвати за грудки — все отлетят… — И добавил уже для одного Родыгина: — Кто и сошьет такой мундир — не возрадуется, народ никому не позволит поживиться своей славой. Это уж точно…
VI
Все утро Геля настойчиво повторяла себе, что не боится людской молвы. Когда же настало время встретиться с людьми, от ее храбрости не осталось и следа. Едва-то едва осмелилась она появиться на брандвахте, да и то после того, как та совсем опустела.
Первой ее встретила Сысоевна.
— Видела я вас на березе-то, — заговорила она, отирая с мясистого лица ухмылку, появляющуюся обычно у жадных людей, когда им подвалит даровая снедь.
Боясь бесстыдного любопытства Сысоевны, Геля вначале растерялась, но затем ей удалось-таки показать, что осведомленность вездесущей уборщицы не озадачила ее, а всего лишь весело позабавила.