Обреченные

В какой-то момент вся толпа взорвалась торжествующим воем, затем слегка притихла. Один из дерущихся поднялся на ноги, утирая рукавом кровь с разбитого лица. Его противник так и остался лежать на земле, даже не пошевелился. Из того, что смогла разглядеть Анна, можно было догадаться, что один разбил другому голову куском бетона.

Появились два бойца Халифа. Бесцеремонно расталкивая поселян, оба подошли к трупу, тщательно обыскали, затем отступили в сторону. Победитель поединка стянул с трупа куртку, после чего толпа набросилась на бездыханное тело и в мгновение ока содрала с него всю оставшуюся одежду. По приказу бойцов Халифа двое поселян схватили труп за ноги и потащили прочь. Толпа разошлась, женщины снова принялись за работу.

Бандиты направились обратно к резиденции своего главаря. Один из них, проходя мимо, толкнул Анну сапогом в плечо так, что та едва не растянулась на земле. Анна сжала ножницы в ладони, с трудом подавив первый порыв всадить их в спину бандита. Дильназ, словно угадав ее желание, схватила Анну за плечи.

– Они злятся, – пояснила азиатка.

Из дальнейших пояснений Анне удалось понять, что бандиты Халифа жаждут секса с чистой пленницей, но вынуждены сдерживать свою похоть, поскольку первым должен быть их главарь, именно это и бесит членов банды. Похоже, как только Халиф оклемается от ранения, Анне предстоит удовлетворить и его, и всех его головорезов. Потом, возможно, поучаствуют и мужчины поселения. Для всех здесь женщина из мегаполиса, не страдающая обычными для внешнего мира заразными заболеваниями, представляет собой желанный трофей, и одновременно не является человеком, с которым можно считаться. Впрочем, здесь никто не считается ни с кем, в основе всего право сильного.

При мысли о том, что ждет ее в недалеком будущем, Анну передернуло. Перспектива жуткая. Может, стоит всадить эти ножницы в собственное горло прямо сейчас, а не ждать, когда станет добычей толпы похотливых грязных мужиков? Какая жизнь ей уготована в этом жутком чудовищном мире? До конца дней своих перебирать грязные тряпки, служить утехой любому головорезу, покрытому язвами и источающему зловонное дыхание, по первому его требованию, голодать и страдать от жажды, мерзнуть по ночам? От такого существования конец дней себя ждать не заставит. Лучше уж сразу покончить со всем.

Анна перевела взгляд на женщин, работавших рядом. Они живут именно такой жизнью, вообще никогда не знали ничего другого, они родились здесь, под этим черным угрюмым небом, среди свалок и руин старого мира. И совсем непохоже, что их это угнетает. Несколькими минутами раньше женщины очень даже оживленно следили за дракой двух своих односельчан, закончившейся смертью одного из них. Они привыкли к своей жизни, для них она такая же обычная, какой до недавнего времени считала сама Анна собственную жизнь в мегаполисе. Сможет ли Анна привыкнуть к новым для себя условиям? Должна ли она привыкать к тому, что считает неприемлемым для себя? Ответ напрашивался сам собой. Она никому и ничего не должна. Своей жизнью Анна будет распоряжаться самостоятельно. Скорее всего, сил не хватит, чтобы изменить все так, как ей самой кажется правильным для себя, но это совсем не значит, что она обязана покориться судьбе, определенной для нее кем-то другим.