Некромант

Особенно усердствовал Юсгар, о котором Яра только недавно думала в своих влажных мечтаниях. Высокий, плечистый, грубый — хороший любовник, но нехороший человек. Почему он вдруг начал оскорблять Яру — она так и не поняла. Возможно потому, что слышал, как она слушая Петра сама того не замечая сказала себе под нос: «О создатель! Какой он милый! Он невозможно милый! Я его точно люблю!».

Неважно почему, главное — что он это сделал. Оскорбил Петра, который на оскорбление вообще не отреагировал, а потом взял и оскорбил Яру, назвав ее воркской подстилкой, что было вдвойне мерзко и лживо. Во-первых, она вообще-то девственница!

Во-вторых, ничьей подстилкой никогда не была и быть не собирается! А потому дочь Клана Орла ответила так, как и полагалось отвечать за оскорбление: двинула кулаком прямо в нос Юсгару, да так, что нос свернулся на бок, и из него во все стороны брызнула кровь.

А вот уйти, уклониться от удара Яра уже не смогла. Тяжелая ручища Юсгара буквально снесла ее, оторвав ноги от паркета и бросив полубесчувственную девушку на пол. Ну а когда она поднялась, дрожащими руками хватаясь за край стола с едой, чтобы не потерять равновесие и снова не упасть, битва была в полном разгаре.

Юсгар валялся на полу, скрючившись, зажав живот руками. А там, где сидел Петр — вместо него лежала лишь сломанная пополам лютня. А сам принц обнаружился в конце дорожки, состоящей из поверженных, стонущих и бесчувственных тел.

Яра широко открытыми глазами, разинув рот смотрела на то, что происходило в комнате. Во-первых, было очень шумно. Вопили все! Девушки в белом практически не участвовали в драке — если только кто-то не пытался их ударить, или случайно наступал на ногу. Но все остальные — «черные» и «красные» разошлись по-полной! Крики: «Бей красных!» и «Бей черных!» эхом отражались от стен залы, и гасли в мешанине, мелькании тел, кулаков, ног, вздымаюшихся выше головы. Дрались все — девушки, парни, «красные» и «черные» — профессионально, как и положено курсантам офицерской Академии, с детства обученным владению единоборствами. Если бы у них сейчас было оружие — хотя бы кинжалы — смертоубийства точно нельзя было бы избежать. И неважно, что дрались можно сказать дети начиная с тринадцати лет. Эти подростки, несмотря на их элитное происхождение — с тех самых пор, когда они встали на ноги, были приставлены к учителям, поставившим им самые что ни на есть зубодробительные удары, способные свалить любого, кто посмеет заступить дорогу этим «детишкам». Тренированные тела, намертво вбитое в головы умение, ярость, помноженная на неприязнь к курсантам из конкурирующей организации — все это дало такой великолепный мордобой, что ему могли бы позавидовать и призовые бойцы, за деньги выступающие на Арене!