Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
Иногда караван останавливался на ночлег на военных постах, где офицеры проявляли гостеприимство. «Начинаются длинные церемонии. Хозяин должен обязательно не только накормить, но, главное, напоить караван. ‹…› Генерал желает, чтобы мы с ним побыли несколько дней. Показывает пойманную львицу, предлагает охоту. Все это прекрасно, но надо торопиться…» На следующую ночь один из караванщиков напился и начал буянить. С крайней неохотой Вавилов велел связать дебошира: «К утру он пришел в себя, и все обошлось сравнительно благополучно».
Невзирая на крокодилов и попойки караванщиков, Вавилов сделал на полях Абиссинии, как он сказал, «первоклассное открытие» – нашел своеобразную, безостую твердую пшеницу, ранее не известную науке. «Десятилетия селекционеры разных стран пытаются выводить безостую твердую пшеницу путем скрещивания обычных остистых твердых пшениц с мягкими безостыми пшеницами». А в Абиссинии природа сама создала то, что было не под силу агрономам. Вавилов собрал тысячи колосьев. «Это, пожалуй, самая интересная и теоретически, и практически находка за все время путешествия по Абиссинии», – отметил он.
На последнем переходе за несколько дней до Эритреи Вавилов столкнулся с группой вооруженных местных жителей, преградившей каравану путь. Караван искал место для ночлега, но, как выразился Вавилов, «физиономии встречных большой симпатии не внушали… ‹…› В палатке состоялся консилиум. Опасность была несомненной. В лучшем случае можно потерять мулов. Совет решил преподнести главарю шайки две бутылки коньяка – последний резерв, оставшийся от нашего специального, на какой-нибудь случай, запаса. В случае если это не окажет должного действия, то откупиться талерами…»
Коньяк был подарен и быстро выпит, и вскоре бандиты уже храпели. Пока шайка спала, караван поднялся до рассвета и двинулся в путь.
Когда караван дошел до Асмары, столицы Эритреи, последнего пункта маршрута, то Вавилов сдал «уже ненужное оружие» и отправил по почте драгоценный груз. Писареву, которого он теперь в шутку называл «Ваше превосходительство», Николай Иванович писал отчет: «Имею честь доложить… что третьего дня мною окончена отправка материалов экспедиции из Абиссинии. 4 дня и ночи писал без конца, онемели руки от подписывания (830 бланков таможеннику по 7 на посылку и другие). Отправил 59 посылок, до этого послано из Аддис-Абебы, из Джибуты и Бери-Дауа 61 посылка, итого 120 из Вост[очной] Африки. Вчера губернатор устроил спец[иальный] ужин для “советского” профессора. Пришлось надевать фрак»[184]. Дальше он писал: «Числа 16/IV еду в Италию». Встреча с Еленой была запланирована на первую неделю мая.
Подводя итоги экспедиции по Абиссинии и Эритрее, Вавилов выделил этот район в «самостоятельный очаг земледельческой культуры». Наличие специфических культур, таких как тэфф, абиссинский банан-энцете, вид горчицы-капусты, пшеница с фиолетовым зерном и «совершенно оригинальные» виды безостой пшеницы подтверждали эту оценку. Но этот район нельзя было считать богатым центром, заключил ученый. Там не было таких культур, как дикая пшеница, дикий ячмень или дикие зерновые и бобовые. Эти растения попали сюда с других, соседних территорий. Подводя итог затраченным трудам, он писал: «Состав культур сравнительно бедный. Здесь нет плодовых деревьев, столь характерных для Юго-Западной Азии, Средиземноморья, восточно-азиатского, индийского очага». Состав овощных культур был «мизерный».
Перед возвращением домой Вавилов посетил Грецию, Крит, Кипр и Испанию, где за ним приставили следить двух полицейских агентов диктатуры Мигеля Примо де Риверы. Шпики так измотались, пытаясь угнаться за Вавиловым, что в конце концов сдались и открыто попросили его сообщать им свой маршрут заранее. По обоюдному согласию преследователи и преследуемый каждый вечер встречались в следующем пункте путешествия.
В поездке по Северному Средиземноморью Николай Иванович в дополнение к ботаническим наблюдениям описывал свои визиты в музеи, художественные галереи и к древним памятникам. Он почти всегда давал научные ссылки на исторические формы земледелия, но его путевой дневник подозрительно похож на туристические заметки. Остается только догадываться, что об этом думало его начальство в Комиссариате земледелия в Москве[185].
Ближе к концу поездки Вавилову удалось провести короткий отпуск в Италии с Еленой, их «медовый месяц» после регистрации брака. Она ждала его в гостинице в Риме – он выступал с докладом «Мировые центры генов пшениц» на Международной конференции по пшенице, где ему присудили золотую медаль за исследования. После конференции они вдвоем проехали всю Италию, побывав в Неаполе, Мессине, Палермо, Флоренции, Милане и Венеции. Похоже, эту краткую идиллию ничто не прерывало. Единственная фотография была сделана на пороге неизвестной итальянской виллы. На фото Вавилов одет в свой обычный темно-серый костюм и шляпу-федору; поперек груди у него ремень фотоаппарата. На Елене темная юбка, пиджак и шляпка-клош, в руках – букет цветов.
184
Письмо Н. И. Вавилова В. Е. Писареву от 8 апреля 1927 г. // Научное наследство. Т. 5. – C. 295.
185
Цит. по: Вавилов Н. И. Указ. соч. – С. 125–127. «У развалин Геркуланума, Помпеи мы могли видеть остатки земледельческой культуры начала первого тысячелетия нашей эры: та же пшеница, те же ячмень и крупносеменной лен, что и в наши дни. 2000 лет мало изменили по существу состав культур этой древней, земледельческой по преимуществу, страны. Невзирая на горькие уроки прошлого, земледельческое население и сейчас поднимается чуть не к самому кратеру вулкана, используя плодородные вулканические земли и пепел. Как известно, великий естествоиспытатель начала нашей эры Плиний Старший погиб, изучая извержение на краю кратера». Посетив рисовые поля вокруг Верчелли, Вавилов отметил, что это родина Виргилия, который посвятил свою классическую поэму сельскому хозяйству: «“Георгики” Виргилия – не только поэма, но и величайший документ исторического значения, непревзойденный по полноте сведений, по наблюдательности автора. Как 2 тыс. лет назад земледельцы заслушивались стихами этой агрономической поэмы, так и теперь “Георгики” служат настольной книгой каждого крестьянина Италии».