Чулымские повести
- Автор: Еремеев Петр Васильевич
- Год: 1998
- Язык: русский
- Год: Юпитер
- ISBN: 5-7269-0037-5
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Чулымские повести». Краткое содержание книги:
Варя ликовала: отступать некуда! Теперь к деду — пришпорить старого конягу. Будто играючи все делала. Заговорщически шептала:
— Туда ж не с пустыми руками — голодуют!
— Дак, и самой кормиться надо, — напомнил Савелий. — Что же… Ганюшка-воренок натаскал муки. Снесу-ка я пудовочку троюродной своей Бузаихе, пусть втихаря сгоношит нам сухарей. Ну, а дома, как отправляться, проси у матери прочего поболе. Масла топленого, в кладовке висит стегно вяленого мяса. Хлебушка буханки три проси. А если отец денег с сотенну отвалит — лишни не будут.
— Мешок бы крепкий с лямками.
— Выберу — моя забота.
— Тетке скажи, чтоб не разносила про сухари.
— Упрежу, упрежу. Я что, однако. Попрошу ее, пусть сухарь выйдет не постным, а молостным. Пожирней-то не хужей, а?!
Варя не удержалась — открылась деду и в том, зачем она бегала в сельсовет. Савелий помрачнел.
— И себя, и родителя под закон поставила, не дай Бог… Придумай, на всякий случай, как эти листы оказались у тебя, чистыми же повезешь, после уж нарисуешь…
— А будто для писем бумагу брала, не доглядела под чистыми страницами — прихватила нечаянно!
— Дожили, едрена-матрена! Все-то теперь надо начинать с жульства, с обману. А пошто? Много всяких шор на человека объявлено. Да, печать… Сколько эти печати теперь зла дьявольского творят — шлеп да шлеп по человеческим судьбам. Ну что ж… Ежели отцова печать хоть одну живую душу спасет — все давай сюда!
— С той самой овцы хоть шерсти клок… Потому и решилась.
Зашушукались они по заугольям, тишком захлопотал Савелий, тем и другим озаботился. Сапоги добрые девке надо — надо. Летня пора: комар там в таежине, мошкара — в штанах выйдет способней. Приготовил свои выходные штаны, потайной карман внутри пришил с двумя пуговицами — сгодится. И еще: мало ли какой крайний случай, а вдруг шалый ширмач с наскоком на девку — свой старый нож, что с японской принес, наточил и в ножнах прицепил к брючному ремню. Наденет внука жакет, дождевик ли — закроются ножны.
Всю мужскую справу Савелий заранее сложил в мешок, не забыл положить в кожаный кисет и серянок. Мешок загодя припрятал на сеновале — сноха и сын туда не лазали.
И тоже не утерпел старый, признался:
— Деньги свои я клеенкой обернул, положил в штаны, в непотно место. Преж мужики собирали на храм, да не дали нам новы власти поставить церкву. А еще оставлял на собственные похороны. Теперь вот думаю: помру — хотят не хотят, а закопают, не оставят на земле. А памятника Георгиевскому кавалеру все одно не вознесут. Пусть помогут тебе с Митрием мои рубли — вам для жизни надо.
— После поминать будем! — Варя в порыве благодарности прижалась к деду. — Век не забуду твою доброту!
— Доброта живе-ет, доброта добро творит… — согласился Савелий.
Сходила Варя на Лобную поляну, что у моста через Бежанку. Не хотелось уезжать втихую: девчонки осудят, скажут прямо — нос задрала председателева дочка, уехала не простившись, будто и не жила в деревне.
Жиденько парней и девок на поляне… Оглядывая колготившуюся молодежь, с горечью поняла Варя, что как угнали в ссылку Митю, других ребят и девчат — не та вот живость в кругу, не столько песен и плясу, да и вместо гармошки-то певучей какая-то задерганная балалайка. Да, ушло из молодого круга что-то такое, главное… Не тот ли заведенный чин и порядок во всем, не та ли обязательная, искренняя уважительность, особый близкий интерес друг к другу… За последнее-то время уж и нахальство распоясалось на Лобной поляне. Вон, подлетел к Тоньке Савельевой ухарь и сразу чуть не за груди хватает. Сконфузилась, оглядывается Тоня, краской вся залилась, ищет глазами, кто бы оградил… Тонечка-а, нет для тебя заступы, нет боле рядышком твоего Толечки — канул навечно…
Разбитно тренькала балалайка. Комсомолки надрывно пели:
С какой-то незнаемой прежде ленцой потопталась Варя на кругу с Тонькой, а на большее-то ее не хватило. С кем хотелось проститься — простилась непринужденно, шла домой грустная: доведется ли когда прийти на эту Лобную поляну — тут начиналась ее несчастная любовь…
Снаряжала сундучок в дорогу сама, мать приготовила увесистый кошель с едой. Отвозил в Ужур Варю Савелий — Ивану Синягину оказалось недосужно, дела, очередная кампания опять захватила.