Царский зять

Федор Алексеевич прекрасно знал, какую роль стала играть торговля. На юг, по Волге, Дону и Днепру хлынул поток товаров из его царства, перевозимый сотнями стругов. И приносящий немалую прибыль для казны, которая уходила на закупки оружия и чеканку монет в том же Галиче, где все это выходило намного качественней.

Везли сукно и полотно, веревки и канаты – посевы льна и конопли повсеместно выросли в размерах. Продавали порох и селитру в огромных количествах, а также свинец. Беспрерывная война с турками и татарами требовала непрерывных и весьма прибыльных поставок, которых зять именовал почему-то стратегическими. В Боярской Думе даже пошли пересуды, что может быть будет лучше, если торговлю с базилевсом приостановить, дабы тот принудил донских казаков, что присягнули ему на верность, выдать Москве всех беглых, или, по крайней мере, отказались бы принимать удравших от хозяев холопов. Некоторые слишком «горячие головы», или впавшие в старческое слабоумие, даже предложили принудить силой донских казаков к поголовной выдаче всех беглецов, что осели на их землях после подавления бунта злодея Стеньки Разина.

Заодно потребовать отступится от Малой Руси и Слобожанщины, признать там духовную власть только патриарха Иоакима, а не Мефодия, которого потребовали не признавать. Федор тогда с трудом унял разбушевавшихся бояр. А наиболее здравомыслящие из «думцев» поддержали его, что привело к перепалке с рукоприкладством и выдиранием бород.

Срамота!

Ответ последовал, крайне резкий, с этим письмом, хотя тон Юрия Льва был мягким и добродушным. Зять писал, что год выпал спокойным – впервые он не прибегал к мобилизации стрельцов, а потому шестьдесят тысяч их все лето работали на дому, чем принесли немалую пользу. Войну с турками ведет польский король в Молдавии, войска которого вышли к Серету, на берегах которого ляхи и закрепились.