Огневица

– Русалки, – шепнул Даромир и подцепил Итриду под локоть. – Под плащами у них только белые рубахи. Йулла заставляет их прикрываться, чтобы не смущать людей. А жаль, такие перси скрывать – чистый грех, чтоб меня…

– Только людей?

– Живники не стесняются своего интереса к прелестям водяных красоток, – пожал плечами шехх.

– А это кто? – внимание Итриды привлекла женщина примерно ее возраста. Та спорила с молодым лешим, зло сверкающим светло-зелеными глазами. Голоса доносились неразборчиво, но тон наводил на мысли о ссоре. Жещина была сложена как воин – узкая талия и бедра, жилистые руки, сильные мышцы, ходящие под тонкой, шелковой на вид рубашкой. Женщина нервно одернула завязки поневы… Она была одета как воленка, уроженка Беловодья, но видно было, что этот наряд ей неродной.

– Самовила. Не пялься. Эти девицы отличаются вспыльчивым нравом.

– Но ведь самовилы красавицы, нежные и трепетные – так во всех байках сказывают! – Итрида недоверчиво вздернула голову, искоса продолжая рассматривать ссорящуюся пару.

– Они охотницы, милая. Как думаешь, они сваливают добычу взмахом ресниц или приятной улыбкой? – Даромир ухмыльнулся снисходительно, словно Итрида была маленьким ребенком, а он – взрослым, объясняющим ей, что мир вовсе не такой, каким он ей видится.

Самовила почувствовала взгляды чужаков, обернулась и сощурилась. Ее глаза полыхнули такой злобой, что Итрида невольно поежилась и отвернулась, поспешив за шеххом. Сунув руки в карманы и напевая, Даромир уже ушел вперед, уверенный, что Итрида последует за ним.

– Дар, – прошептала Итрида, догнав шехха. – А где ее крылья?

– Наверно, она отказница, – отозвался шехх, не оборачиваясь и не сбавляя шага. – Не смогла прыгнуть со скалы. Таким крылья обрезают. Потому-то и не остаются они в родных землях. Либо с жизнью кончают, либо – вот так. К людям приходят. А кое-кто и к живникам.

Итрида не выдержала и обернулась на самовилу-отказницу, но ни девушки, ни лешего не увидела.

– Куда мы идем? – спросила она приятеля, приравнявшись к его шагу.

– К Йулле.

– Птице?! Постой, Дар, погоди! Нам нельзя к ней!

– Если ты хочешь задержаться в Белоозере, тебе придется познакомиться со старухой, Итка, – Даромир остановился и слегка сжал плечо Итриды, внимательно глядя ей в глаза. – Либо нам стоит уйти прямо сейчас.

Итрида прикусила губу. Ее огонь молчал. Ухали совы, мерцали светлячки, тихонько гудели разговоры прохожих. От травы поднимались тонкие нити тумана, из леса тянуло сыростью и холодом.

Даромир сказал, что птицелюди бывают только женщинами. У кого, как не у старейшей из них, узнать, права ли молва или все-таки ошибается?