Древнегреческий для скептиков

— Нет, не сдала. Я бы хотела, Галина Петровна, ещё раз обсудить сложившуюся ситуацию. И желательно наедине.

— А что же тут обсуждать, милочка, все и так ясно как божий день. — Кадровичка всплеснула руками, ну точь-в-точь бабушка-божий одуванчик, и наконец соизволила поднять на неё глаза. — Прошу прощения, но у меня нет времени переливать из пустого в порожнее.

— Но… — Алина замялась, но видя, что Горгона лишь выжидательно смотрит на неё, не предпринимая никаких попыток сгладить неловкость, со всей безнадёжностью осознала, что публичной порки не избежать. — Вся эта ситуация — сплошное недоразумение!

— Сказал вор перед тем, как ему отрубили руку, — саркастически протянула кадровичка.

Дельфинова чуть не поперхнулась от такого сравнения, но возмущаться смысла не было. Горгона являлась настоящим мастером спорта по тотальному унижению собеседников, и Алина объективно понимала, что никогда не переиграет её на этом поле. Так что она мысленно сосчитала до пяти и, игнорируя предыдущее высказывание, произнесла насколько могла спокойно:

— Я уже говорила и повторяю ещё раз: поставить чужую подпись на ведомости мне отдал распоряжение мой непосредственный руководитель.

Горгона ласково улыбнулась и покачала головой. Ну точно как кобра перед броском.

— Мы это уже с Вами обсуждали, дорогуша. Зайцев уверил и меня, и профессора Никитину, что ему бы даже в голову не пришло просить о чём-то подобном своего сотрудника, не говоря уже о том, чтобы официально давать такое распоряжение. Это же подсудное дело! Вы хоть понимаете, насколько всё серьёзно?

— Безусловно, это очень неприятно, но не более того. Мы же в конце концов не о финансовых документах на крупную сумму говорим! — не выдержав, Алина всё же вспылила и повысила голос.

Галина Петровна метнула обеспокоенный взгляд на Катракиса и, к своему удовлетворению, не заметила с его стороны ни малейшего проблеска интереса к обсуждению. Не вовремя он заявился, конечно. Присутствие в кабинете профессора, да ещё и иностранца, явно мешало ей полностью упиваться неприглядностью ситуации. Утешало лишь то, что по-русски он не понимал ни слова.

— Документы есть документы, — отчеканила Горгона. — А Ваши слова — всего лишь слова.

— Да как же я могу подтвердить слова, да ещё и сказанные по телефону? У нас даже камеры в кабинете не имеется…

Катракис по-прежнему сосредоточенно заполнял выданные ему бланки, не проявляя никакого любопытства к разговору в кабинете. Алина внезапно ощутила болезненный укол от такой демонстративной невозмутимости, словно теперь и Пол предал её доверие, вслед за мерзавцем Зайцевым. Он ведь в курсе всей ситуации, мог бы высказаться в её защиту что ли… Зачем он вообще заявился в отдел кадров, хотя прекрасно знал, что в это время у неё назначена встреча с Горгоной? Неужели решил лично проверить то, что она рассказала тогда, в аудитории, рыдая у него на плече?