Тен-Тен пишет роман (СИ)
- Автор: Митэй Тиль
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Тен-Тен пишет роман (СИ)». Краткое содержание книги:
— Вы столкнулись с настоящим чудовищем — Кураре Гекидо, ты слышал о нем. Он был слишком силен…
Сейджин повернулся.
— Не сильнее моего отца, — сказал он.
— Не сильнее, — подтвердила Кенара.
Мать и сын обменялись взглядом, полным веры в дорогого им человека.
Сейджин проявлял большое терпение и мужество, которое не соответствовало его возрасту. Только по крепко сжатым губам, побелевшим пальчикам, вцепившимся в покрывало, задержанному, а потом учащенному дыханию Кенара понимала, что он испытывает сильную боль. Невозможно было все время держать его на лекарствах. К счастью, с каждым днем ему становилось чуть лучше, но иногда наступали периоды кризиса и казалось, что он никогда не выздоровеет.
— Мама, посмотри на мое тело, — с горечью говорил он, пальцами стягивая покрывало с изломанной грудной клетки, — ты веришь, что я стану прежним?
— Да, — твердо отвечала Кенара. — Нинаки обещала мне, что ты полностью поправишься, но на это уйдет много времени, возможно, несколько месяцев. Вместе с Фугаму-саном они должны восстановить каждую поврежденную кость в твоем теле.
— Так долго… — отвечал мальчик, с тоской глядя в окно. Он устал от этой постели, от комнаты, от неподвижности и беспомощности, а ведь прошло всего несколько дней! Вынужденный покой невыносим для человека, который привык много двигаться…
Кенара понимала его. Она знала, что для Сейджина его тело стало настоящей темницей, и пыталась помочь ему так, как хотела бы, чтобы помогали ей, окажись она на его месте: вела себя спокойно, уверенно, не демонстрировала жалости, не показывала страха, ничего не скрывала. Ее мальчик хотел точно знать, что с ним происходит, так что Кенара попросила сестру каждый день рассказывать ему подробности об операциях. Однажды Сейджин выразил желание увидеть куски костей, с помощью чакры извлеченных из его тела.
Он получал много пожеланий и обещаний по поводу собственного здоровья, но никто не мог сказать, когда боль перестанет терзать его душу.
Однажды, еще на первой неделе пребывания в гостинице на источниках, когда Сейджин пришел в себя после операции и смотрел, как Нинаки передает ему чакру, он сказал:
— Хочу к папе.
Кенара, стоявшая у изголовья, коснулась рукой его лба и ответила:
— Я знаю, сынок.
Сейджин заволновался и хотел пошевелиться, но ему стало больно и он снова замер.
— Не знаешь, — сквозь слезы сказал он и повторил: — Я хочу к папе.
Нинаки, до которой дошел настоящий смысл этих слов, не смогла скрыть дрожь в руках, быстро встала и выскочила за дверь, чтобы не разрыдаться при племяннике.
Кенара, бледная, как мертвец, с почерневшими глазами и тенями под ними, села на стул, на котором раньше сидела Нинаки. За эти дни она изменилась так, что ее трудно было узнать.
— Твой отец в Чистом мире, — сказала куноичи и осторожно погладила пальцы сына. — И ты обязательно встретишься с ним — после того, как проживешь отмеренную тебе жизнь и уйдешь в положенный тебе срок.
— Я не хочу ждать, — Сейджин заплакал. — Я не хочу жить без папы… он мне очень, очень нужен. А здесь мне только больно — и все! Почему он не забрал меня с собой, он должен был…
Кенаре казалось в этот момент, что в ее груди вместо сердца — тяжелый раскаленный камень, и он сжигает ее изнутри.
— Номика бы ни за что не расстался с тобой, если бы мог, — твердо сказала она, собрав все свое мужество. — Он хотел спасти тебя больше всего на свете. Подумай, как он встретил бы тебя после всего, как посмотрел бы на тебя? Разве он был бы доволен?
— Мне все равно, — отводя глаза, обиженно проговорил Сейджин, но Кенара знала, что это не так.
— Мужайся, сынок. Боль утихнет, я буду рядом с тобой, мы достойно проживем наши жизни и в конце обязательно встретимся с ним. Ты будешь взрослым мужчиной. Номика увидит тебя, удивится, как вырос его сын, улыбнется и пожмет твою руку…
— Ладно, я потерплю, — плача, сказал Сейджин и попытался сделать решительное лицо. Через минуту он произнес: — Знаешь, мама, не думай, что я совсем не люблю тебя, но я бы хотел… если бы мог… жить вместе с папой.
Кенара кивнула.
— Я знаю, ведь вы — настоящие друзья. Клянусь тебе, если бы я могла поменяться с Номикой местами, я бы это сделала. Но я не могу… Так бывает: в жизни происходят несправедливые вещи. Помнишь, когда тебе было шесть, летом мы запускали воздушных змеев? У тебя их было два: желтый и красный. Красный тебе больше нравился, но он сорвался и улетел. Остался только желтый змей. Сначала ты сердился и не хотел даже смотреть на него, а потом запускал его и радовался. Не так сильно радовался, как красному змею, но все же…
Кенара не смогла продолжать и замолчала, низко опустив голову.
— Я помню, мам. Не плачь, пожалуйста, ты намного лучше желтого змея.
— Кто сказал, что я плачу? Подожди, принесу тебе воды…
Неджи мечтал напиться холодной воды: та, что была в его фляге, уже нагрелась. Он и сам, пожалуй, раскалился до предела, пока мчался сквозь Сады Масари к Ратуше, будучи не в силах замедлить свой бег. Приняв однажды решение, он уже не сомневался в нем.
Мирная жизнь с ее скучными однообразными миссиями не принесла покой в его душу. Впрочем, Хьюга Неджи почти ничего не знал о состоянии внутреннего покоя или гармонии. Получилось так, что он лишь освободил себе больше времени, чтобы маяться. Он был молод и хотел жить, используя все ресурсы своего тела. Да, это было унизительно, но Неджи был вынужден признаться сам себе, что ему плохо одному, что ему нужен другой человек для счастья. Образ Кенары никак не мог изгладиться из воспоминаний, она оставалась единственной женщиной, которую он видел рядом с собой. Восхищение и интерес к ней не шли на убыль, а Неджи все ждал, что время излечит его от влюбленности — ждал напрасно.
В конце концов он решил, что так никогда ее не забудет, ведь она превратилась в мечту. Нужно было увидеть ее, поговорить с ней, посмотреть на нее, как на живого человека… и избавиться от наваждения. Неджи хотел узнать, осталось ли что-то в ее душе от прежнего чувства. Может, Кенара лучше владела собой и обошла его, быстрее достигла успеха и справилась с задачей забыть о прошлом… Может, она и вправду забыла о той совместной миссии, о том, как они сражались, защищая друг друга, о поцелуе…
От воспоминаний о поцелуе точно не стало прохладнее и еще больше захотелось пить, но девушка по имений Кей уже вежливо обращалась к нему, отрывая от мыслей и приглашая в кабинет Старейшины, так что Неджи вздохнул и заставил себя сосредоточиться.
Инари-сан поднялась со своего кресла и встретила самого выдающегося Хьюга той разновидностью вежливой улыбки, которая была припасена для особых случаев. Еще недавно она выглядела намного моложе своих лет, но после трагедии, произошедшей в апреле, меньше сорока ей уже невозможно было дать. И все же Инари держалась прямо и не отказывалась от надежд на светлое будущее. Когда-то она надеялась, что Номика сменит ее на посту Старейшины, теперь ей нельзя было расслабляться, пока она не выберет и не подготовит другого достойного кандидата. Впрочем, она любила зятя не только из-за честолюбивых помыслов, связанных с ним и его способностями, Инари считала его лучшим человеком под сенью небес — после ее любимицы Нинаки, конечно. Теперь эти два дорогих ей человека были отринуты от нее: один на бесконечно долгий срок, другая — неизвестно, на сколь долгий. Госпожа Старейшина отодвинула в сторону печальные мысли и предложила джонину сесть.
— Кей, принеси нам чай, — обратилась она к помощнице.
— Воды, пожалуйста, просто холодной воды, — бросил через плечо Неджи.
Девушка поклонилась и выскользнула за дверь. Инари и Неджи какое-то время изучали друг друга взглядом с той спокойной уверенностью, которая рождается только от осознания собственной силы. Против воли Хьюга искал сходства тети с младшей племянницей, но не нашел ни одной черты, кроме разве что грациозной шеи и красивых рук. Только у Инари пальцы были белоснежными, а мышцы — менее развитыми. Она была настоящей Масари: с огромными светло-серыми глазами, копной серебряных волос, крупными, царственными чертами лица и фигуры. Неджи стало неинтересно, и он отвел взгляд.