Проданная чернокнижнику

Новое признание, и новая волна тепла, прокатившаяся по телу. Щеки нагрелись, рождая в душе привычное желание отвернуться, не позволить никому заметить мою слабость. Но вместо этого я продолжила неотрывно смотреть на Самаэля.

Заиграла медленная музыка. Не спрашивая, он скользнул рукой мне на талию и мягко потянул на себя, заставляя сделать шаг навстречу. И я его сделала.

Зал, полный высокородных айров, собственная неуверенность перед ними, внимательные взгляды — все стало неважным. Я смотрела в живую тьму, чувствовала, как она затягивает меня и не сопротивлялась. Страх перед ней прошел. Напротив, теперь я сама отзывалась ей, ощущала ее желание и силу.

Самаэль вел уверенно, естественно — так, словно танцевать он научился раньше, чем ходить. Рядом с ним я и сама затанцевала как никогда прежде: грациозно и плавно. Мое тело отвечало даже не движениям — малейшим импульсам, рождающимся в теле Самаэля. Его рука на моей талии, моя ладонь в его пальцах, взгляд, прикованный к его лицу. И необязательно видеть его глаза, чтобы знать — он тоже смотрит на меня.

Музыка звучала и звучала, наполняя вечер еще большим волшебством. Наряды, ароматы, звуки… каждый миг находил отражение в моей душе, рождал в ней трепет. Когда скрипки пропели последнюю ноту, мы остановились. Оба дышали часто, будто только что кружились не в медленном танце, а в стремительном вихре.

Я улыбнулась и присела в реверансе. Самаэль поклонился. Снова предложил руку и провел меня к столам с напитками. Мы не говорили друг другу комплиментов, не высказывали восхищения навыками танцев или грациозностью движений. Но каждая неозвученная мысль читалась в прикосновениях. В наклоне головы Самаэля и моем взгляде. Я знала, какой он, чувствовала его всей своей сутью.

Мужчина, вдруг возникший совсем рядом, нарушил волшебство момента.

— Мастер чернокнижник, — поклонился он. — Его Императорское Величество Тайдариус Четвертый ждет вас у восточных балконов.

— Конечно. Эвелин, — Самаэль мягко сжал мои пальцы, — я постараюсь вернуться как можно скорее.

— Все в порядке, не беспокойся.

Я ободряюще улыбнулась. Проводила темную фигуру взглядом и со вздохом взяла бокал-флейту со столика.

Глупо врать. Теперь, когда Самаэль ушел, я отчетливо, будто заново, ощутила и внимательные взгляды айров, и неуверенность, и робость. Сдержано улыбнувшись ближайшим гостям, я развернулась и зашагала к ближайшему балкону. У открытых дверей остановилась, прислонилась плечом к витой колонне. Выходить не стала. Мне нравится эта граница двух миров: блестящего мира высокородных и природного, почти дикого, забирающегося по балконной балюстраде проворными лианами. Вечерний ветер остужал разгоряченные танцем щеки, ласково скользил по коже. Аромат тайрей кружил голову.

Не знаю, сколько я так простояла. В себя пришла, услышав низкий голос за спиной:

— Вы тоже их чувствуете?

Я обернулась и увидела высокого статного мужчину в темно-синем костюме. Густые темные волосы небрежно забраны назад. В отличие от Тейдена эта небрежность не казалась отработанной и потому выглядела естественно, привлекательнее. Тонкий нос, чуть прищуренные орехово-карие глаза, четко очерченные губы, жесткая линия подбородка. В мужчине чувствовалась властность. Но почему-то она не пугала — скорее, вызывала интерес.