Единственная для Демона

– Почему она умерла?

– Я не спрашивала, но из разговоров слышала, что вроде сердце не выдержало. Я как раз была в гостях у Лизы в этот момент.

– Софья Дмитриевна, верно?

– Откуда тебе о ней известно? – удивилась я, подавшись немного вперёд.

– Навёл некоторые справки.

– Так ты всё знал? – я почувствовала некоторую слабость, совсем не физическую, от чего-то мне стало досадно.

– Прежде, чем вступать с людьми в какую-то связь, мне нужно узнать о них как можно больше.

– Мог бы просто спросить. У меня нет секретов и скелетов в шкафу. Мне нечего от тебя скрывать. – отчаяние вперемешку со злобой подбирались, словно звери готовые напасть. – Какая-то связь… так вот что это… – усмехнулась своей наивности.

– Ева, ты опять ищешь в моих словах скрытый смысл.

– Скрытый? Он прозрачный, прямой и сказанный так, будто меня как котёнка тыкают носом в лоток, а я всё никак не могу запомнить своё место.

– Ты ведёшь себя хуже маленького ребёнка.

– Ты детей-то, когда последний раз видел? – улыбнулась, слабой усталой улыбкой. – По сравнению с ними – я чистейший ангел.

– Давно… не видел. Но, что же тебя так задело?

– Твоё недоверие. Ты даже не пытаешься хотя бы попробовать это сделать. Поверить, что есть люди, которым ты… дорог.

– Люди корыстны. – он вздохнул, поднимаясь. – И пока ты снова не исковеркала мои слова, добавлю, что речь не о тебе. – он расслабленно сел на диван с другого края от меня.

– Что значат слова, которые сказал Кузьма?

– Жребий брошен.

– И что это значит?

– Кто знает… его безумству нет предела.

– На каком языке?

– Он уважает латынь.

– А ты много языков знаешь?

Он посмотрел на меня испытывающе долго, но я не отвела взгляда. Подсел ближе, вглядываясь в моё лицо, спускаясь ниже, обвёл взглядом моё тело. Снова поднял глаза, заглянул в мои, на грани сбивчивого хрипа произнёс:

– Interdum nesecce est cor suum stringere.

– И что это означает?

– Я тебе скажу, когда придёт время или же ты сама меня спросишь, когда почувствуешь, что оно пришло.

Я порывисто подалась вперёд, но заставила себя остановиться прямо около его губ. Он не шелохнулся. Втянула запах его кожи, жадно, словно он бы смог заменить мне воздух. Закрыла глаза, задевая кончиком носа его щёку. Почувствовала, как тяжелеет его дыхание и, как меня от этого начинает потряхивать. Мои губы прильнули к его губам почти невесомо, чуть касаясь. Он моментально впился в мои губы, укладывая меня на диван. Я запустила руки в его волосы, несильно сжимая. Поцелуй становился жарче, желаннее, нетерпеливее. Вещи одна за другой слетели на пол. В буре страсти сплетались наши тела. Прикосновения властных рук на самых интимных местах моего тела будоражили, заставляли каждый раз громко втягивать ртом воздух. Он овладевал моим телом так уверенно и умело, принося удовольствие раннее мне недоступное, недосягаемое.