Все лестницы ведут вниз (СИ)

К выходу тянуло как магнитом. Аня потупилась в пол и быстро бросила взгляд в окно.

— Спасибо, что достал, — сказала она. — Увидимся, — и повернула к выходу, но в ту же секунду локоть ее левой руки сжали сильные пальцы рослого и потащили обратно. Аня чуть не споткнулась, невольно сделав два шага к окну.

— Эй! — вскричала она. — Ты что делаешь? Отпусти сейчас же! — вся отвага как улетучилась, а в глазах Ани обнажился неприкрытый страх, что хорошо заметил рослый. Сердце Ани больно застучало по ребрам, подбиваю к панике, но она все еще контролировала себя.

— Девочка Агни…

— Отпусти, я сказала! — дернулась Аня, но рука только сильнее сжала пальцами ее локоть.

— Судьба моя, — начал он. — Только одно, моя Агни. Один поцелуй, иконочка и все. Потом лети, красавица. Эх, — выдохнул он. — Ты не представляешь как тяжело отпускать свою любовь, — наиграно махал он головой. — Ну! Разве это сложно? В благодарность то… один раз!

— Отпусти меня! — не давалась Аня. Страх не пропал, но притупился отвращением. В ту же секунду в ее глазах мелькнула раздражительно-гневная искра и брови опустились на лицо.

— Да что беречь то? Было бы что беречь! — откровенно, с возмущением заявил он.

Этими словами рослый пересек непозволительную черту, на пересечении которой Аню обуревает неконтролируемая злость, а к груди подступает тошнота. В резон с мутившими Аню спазмами в горле, она быстро, с отменой реакцией вынула правую руку из кармана с зажатой в пальцах рукояткой ножа. Обоюдоострое лезвие его со звучным щелчком выскользнуло и в мгновение ярко блеснув в луче дневного солнца, легко проскользнуло по брюху рослого. Красная клетчатая рубашка порвалась — одна пуговица отлетела в сторону. Пальцы рослого расцепились, высвободив локоть Ани, и она, ни мгновения не медля рванула из комнаты в коридор, крепко сжимая в руке нож.

Порез был не глубокий — небольшая царапина.

— Накажу, девочка моя! Накажу! — крикнул он, впрочем, без злости, а как будто продолжая некую игру. Рослый побежал за Аней.

Услышав позади топот, она обернулась и сквозь развевающиеся свои рыжие волосы увидела как рослый выбежал из комнаты и погнался за ней. Он ее догонит, и это Аня поняла сразу — если не на лестнице, так на первом — не там, так у забора. Улица эта постоянно безлюдная — опрометчиво надеяться поднятым криком о помощи призвать чью-либо подмогу. Надо бежать на крышу. Хорошо, что ключ у Ани всегда с собой.

Выбежав на лестничную площадку, Аня пожалела, что прежде на ум ей не пришла мысль достать телефон. Волнение губит трезвый рассудок — главное ускользает из памяти. В этом вечно темном месте сколько не ходи, привыкнуть к нему невозможно. Тьма ослепляет и всякий раз старается подставить подножку. Но поздно — надо бежать; вслепую, но бежать, не выпуская их руки нож.

— Девочка Агни, ну куда ты денешься? Тут уже не твоя воля, амулетик, — послышалось за спиной Ани. — Наверх? — по звукам догадался рослый. — О-хо! Ну, попалась, судьба моя, — и побежал за ней

Тяжело дыша, разволновавшаяся Аня в темноте зацепилась о ступеньку ногой и повалившись на лестницу, больно ударилась головой у виска. Она продолжала крепко держать в правом кулачке ножик, а в левом у нее уже был наготове ключ от двери крыши. Боль побежала у основания ладони и по фалангам пальцев, вероятно содрав кожицу на них. В волнении, ни на что не обращая внимания, она поднялась уже вскарабкиваясь по лестнице на четвереньках — не замечая боль; цеплялась руками и быстро перебирая ногами сваливала со ступенек какие-то невидимые во тьме предметы. Аня слышала — она спиной чувствовала приближающуюся угрозу. Еще немного, и рука сдавит ее лодыжку ноги. Тогда, возможно, все. Но надо дальше — вверх в темноте, на ощупь; как только возможно, но дальше — бежать, через боль карабкаться не останавливаясь.

— Вот и все, амулетик, — раздался запыхавшийся голос рослого. — Прелюдии, замечу, у тебя своеобразные.

Рослый уже не спешил — он поднимался потихоньку, ступая осторожно. Он думал, что Аня загнана в угол, но она уже стояла у двери. К своему ужасу, Воскресенская поняла, что еще не запомнила на ощупь, где висит замок — от этого руки задрожали сильнее. Аню начала одолевать паника, из глаз вот-вот потекут слезы страха. Шаги раздавались все ближе, и даже, казалось Ане, она уже отчетливо слышит тяжелое дыхание рослого.

— Там закрыто, глупая девочка Агни, — было слышно, как он сказал это сквозь ухмылку. — Я из-за тебя фонарик внизу забыл. Но ничего, сейчас вместе вернемся. Ох, несмышленая девочка, — вздыхая протянул он. — Ты очень забавная. Скажу тебе, мне это даже понравилось.

Замок расцепился; одним махом Аня выдернула его с петли. Ее и рослого ослепил дневной свет распахнутой двери. Аня выбежала, и перед тем как стукнуть дверью, лишь услышала за собой: «Так это ты?». Глухой удар металла и через мгновение замок цепляет дверь с косяком. Аня заперлась на крыше.