Нефертити

Царевич кивнул. Но глупая, неодолимая тяга отца к вину вывела сына из равновесия. Он был так рассержен, что ему хотелось хоть чем-нибудь досадить властителю.

— Нам невыгодно продавать эти секреты, — неожиданно проговорил царевич. — Мы торгуем стеклянными сосудами разных форм и объёмов со многими царствами вплоть до Понта и получаем за счёт этого немалую пользу для себя.

— Мы готовы поклясться, что никому стеклянные тайны передавать не будем, — пообещал Мараду, поглядывая на старого государя, который, хоть и нахмурился, помрачнел, но не спешил высказать своё мнение. — Конечно, мы можем сами разгадать эти секреты, не такое уж хитрое ремесло, чтоб его столь ревностно оберегать. Но мы хотели всё сделать честь по чести...

— Мы секреты стеклоделия пока продавать не намерены! — упрямо повторил царевич. — А для вас будем рады изготовить любое количество этих сосудов...

— Не будем сразу всех кобылиц объезжать, — судорожно глотнув вина и сдерживая гнев, примирительно проговорил Аменхетеп Третий. — Мы ещё подумаем. Спешить — дураков смешить.

— И то верно, спешить не будем, — натянуто улыбаясь и разглаживая седую бороду, согласился касситский посол. — Нашей царевне нашей несравненной красавице, исполнилось уже десять лет, и владыка наш, великий Куригальзу Старший, давно мечтает породниться с твоим домом, повелитель, и готов отдать свою сладкую младшую дочь, маков цвет, такому красавцу-наследнику, как твой сын! — посол неожиданно поднялся со своего места вместе со своими помощниками и в пояс поклонился царевичу. — Великое потомство она даст великому царству и славный род приумножит! Готов собственный язык вырвать, если твоему славному и лихому наезднику не по вкусу придётся наша норовистая кобылка с шёлковой гривой!

Велеречиво и складно говорил Мараду. У фараона-отца даже глаза загорелись.

— Эх, будь я немного помоложе! — хрустя орехами, воскликнул он. — Не раздумывая, сам бы женился!

— Насколько мы извещены, молодой царевич ещё не имел намерений выбирать себе невесту, а наш великий повелитель Куригальзу Старший готов дать за дочерью и большое приданое — льстиво улыбаясь, предложил Мараду.

— Для нас это большая честь, — посерьёзнев, кивнул фараон.

— А что наследник скажет? — сладко улыбаясь, спросил посол.

— Я не отказываюсь, но и спешить не привык, — улыбнувшись, проговорил царевич. — И другие иноземные послы уже приезжали с такими же просьбами. Однако оракулы наши не возвестили ещё о часе моего вступления в супружество. Звёзды пока молчат об этом.

— Мудро, мудро, — закивали послы, а Мараду с той же льстивой интонацией продолжил: — Но мы и не настаиваем на спешной свадьбе. Мы готовы подождать, однако хотели быть уверены, что царевич изберёт себе в жёны именно касситскую принцессу, а не какую-нибудь другую.