Подпольный турнир!

Кто бы мог подумать, что убийца, рассекающий людей пачками, окажется вторым Тон-тоном. Хотя, будь у меня такая же страшная рожа, мне бы тоже пришлось перейти на двудэшных тян. Сомневаюсь, что даже местные гейши согласятся обслуживать такого уродца, как Цугимити. А учитывая ещё и размеры последнего, представительницы древней профессии рискуют не пережить ночь с этим парнем.

Пока я отхожу от шока, Нодзу успевает извлечь лабораторный журнал из-под подушки и усесться на длинный диван, приткнувшийся у одной из стен.

— Садись, — коротко командует мясник-анимешник и я вынужден прислушаться к его требованиям. Кто знает, что на уме у этого странного парня? Лучше не давать ему поводов для недовольства. Если до посещения этой комнаты я думал, что Нодзу обычный отморозок, то теперь изменил собственное мнение. О, нет, этот верзила не просто какой-то там отморозок, он, явно, больной на всю голову сукин сын!

Когда усаживаюсь на диван, взгляд невольно цепляется за фотографию в похоронной рамке, которая стоит на одном из стеллажей. С неё на меня взирают трое младшеклашек, в школьной форме. Два улыбчивых мальчугана и красивая девочка посредине. Никто из троицы и близко не похож на страшного великана: ни комплекцией, ни чертами лица. И от этого осознания мне становится действительно жутко. Зачем Нодзу хранит у себя чужие фото, тем более в таком виде, или на картинке кто-то из его родственников? Но даже так, согласно японским традициям, это уже перебор. Подобные фотографии должны находиться в специальных похоронных залах, а не в личной комнате, по соседству с разноцветными томиками манги. Да и само фото выбрано неудачное, слишком уж жизнерадостное. Словно прочитав мои мысли, гигант поясняет:

— Другой не было, только такая.

— Мои соболезнования, — на всякий случай склоняю голову в поклоне.

— Ещё рано. Двое из трёх до сих пор коптят небо.

— Простите за поспешность.

— Не важно. Тем более, вскоре один из двух этих мальчишек умрет и все закончится, — всего на мгновение изуродованное акромегалией лицо светлеет.

Даже думать не хочу о том, что он имеет ввиду. Лучше поскорее перевести беседу в более безопасное русло, а то подобные разговоры имеют свойство плохо заканчиваться.

— Можно? — киваю на лабораторный журнал в его руках, чтобы съехать с щекотливой темы.

— Не порви, — с явной неохотой протягивает тетрадь Нодзу.

Раскрыв журнал, некогда принадлежащий Мотоо Кимуре, погружаюсь в дебри научных изысканий. В этот момент я не только осмысливаю прочитанное, чтобы в понятной форме передать знания заказчику, в лице Нодзу Цугимити, но и делаю мысленные заметки для себя любимого. Когда в твоём распоряжении такой уникальный инструмент, как Красное море, грех им не воспользоваться на полную катушку. И в этом мне помогут изыскания доброго доктора. И да, я отчетливо понимаю, что даже такая уникальная техника, как Коукай, имеет свои пределы и полностью повторить формулу идеального человека Мотоо Кимуры мне не светит — для этого необходимо более глубокое вмешательство в ДНК на стадии формирования плода. Так что шестых пальцев на руках мне не видать, как собственных ушей. Зато уже сейчас, благодаря прочитанному, я могу увеличить скорость прохождения нервного импульса. А значит, ещё сильнее повысить скорость собственной реакции. И возможно, после этого вмешательства в организм, выпады того же Нодзу перестанут быть для меня столь неуловимыми. Как только доберусь до дома, нужно будет обязательно попробовать.