Золотой след [ЛП]

* * *

— Давай-ка разберемся, — начала Рокки, усаживаясь, скрестив ноги, напротив него на кушетке Мерри. — Стью Барански трахает твою бывшую жену; я развожусь с изменником-мудаком; я только что сняла квартиру, которая стоит вдвое больше, чем я могу себе позволить, если мне придется жить на свою зарплату; тренер Косгроув, который, кстати, придурок по жизни, а не только сегодня вечером, угрожал меня уволить; ты подаешь на него официальную жалобу в понедельник; мы с тобой притворяемся парой, чтобы раскрыть продажного копа, который почти семь недель назад чуть тебя не убил.

Лэйн, лениво откинувшись в угол дивана Мерри, положив ноги на кофейный столик рядом с закрытой коробкой, в которой лежали остатки съеденной пиццы (когда Рокки сказала, что голодна, не врала, и он сделал мысленную заметку на будущее — хот-дог из ларька для Рок не считается едой), ответил:

— Это все, сладкая попка.

Она нагнулась в сторону и положила голову на спинку дивана, бормоча:

— Мы в полной заднице.

Он ухмыльнулся.

— Все будет хорошо.

— Ты все время так говоришь.

Лейн опять ухмыльнулся.

— Я все время так говорю, потому что у нас все будет хорошо.

Рокки закрыла глаза и вздохнула.

Лэйн поднял ногу и толкнул ее колено своей голенью, прежде чем вернуть ногу на кофейный столик.

Рокки открыла глаза.

— У Косгроува есть причины быть таким самоуверенным в отношении тебя? — тихо спросил он.

Она посмотрела поверх его головы, потом снова на него.

— Скажем так, я не совсем придерживаюсь утвержденного Школьным советом учебного плана.

Его улыбка стала еще шире, когда он пробормотал:

— Детка.

Она подняла голову с дивана.

— План навевает оскомину, Лейн, дети не хотят учиться. Если им преподает Хэлси, те, кто хочет получить оценки, выполняют его задания, но саму литературу они не знают. Те, кому наплевать, я не шучу, просто спят на его уроках. Литература — это искусство, а искусство — это страсть, драйв и красота. Как можно проспать весь семестр, и не быть затронутым красотой литературы?

Лейн наблюдал за выражением ее лица, понимая, что ступил на опасную территорию. Он понял это по огоньку в ее глазах, по страсти, по стремлению, по красоте, и это тронуло его. Он был тронут тем, что даже спустя восемнадцать лет, когда у нее был тот же самый огонек в глазах, когда она еще училась в университете, этот огонек не потускнел ни на йоту. И он не хотел, чтобы Рокки так воздействовала на него. Она уже достаточно на него воздействовала, вызывая различные чувства.