Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана

— Ну?

Она предлагала мне осмотреть ее, что я и сделал, а затем произнес:

— Тебе нужно сообразить, когда выйти из игры. Иначе можешь остаться не у дел.

— Вообще-то, — протянула она, — мне жаль, что я тебя огорчила. Я имею в виду насчет Дилин.

Это была маленькая скрытая игра оценок и одобрений, призывов и атак. Она свела ее к единственному ответу, который жаждала услышать от меня, чтобы хоть немного самоутвердиться. И я отреагировал так, как она хотела:

— Если бы ты, Корри, загорала там внизу, а Ди была бы здесь со мной, вот тогда бы я действительно огорчился.

Корри ухмыльнулась, просияла, подхватила меня под руку и потащила в док.

— Эй! — крикнула она.

Дилин, в огромных темных очках похожая на сову, села и уставилась на нас.

— А где все? — поинтересовалась Корри, когда я помог ей взобраться на борт.

— Папаша разгружает машину Пита. А Пит пошел разузнать, достал ли Митч мотор для маленькой лодки. С Пэтти все в порядке?

— Какое там! Валяется наверху, как бревно.

Дилин поднялась с матраса и стала медленно и осторожно спускаться в кубрик. На расстоянии тридцати футов она казалась очень привлекательной — крепкая молодая девушка со смазливым личиком. Но чем ближе подходила, тем больше бросалась в глаза грубая и неряшливая работа природы, слишком небрежно отнесшейся к этому своему созданию. Завитки кудрей Ди, напоминавшие цветом оконную замазку, выглядели такими же неживыми, как театральный парик. Резинка крошечных трусиков врезалась в пухлый живот, поглотивший слишком много пива и коктейлей, гамбургеров и хрустящего картофеля. Бедра зримо свидетельствовали о пагубности сидячего образа жизни. Подмышки заросли рыжими волосками, а ноги покрывала давно не бритая щетина, на ногтях алели пятна облезшего лака.

— Дилин, по-моему, Трэв хочет с тобой поговорить, — объявила Корри.

— А… — протянула Дилин, оглядывая меня. У нее был большой рот, и я заметил на зубе пятно розовой помады. Она явно ожидала дальнейших объяснений.

— Эта Марианна, которая работает в «Ша Бруа», она как-то трепанула ему, что мы здесь, и он пришел. Я рассказала, что мы отправляемся с Папашей в круиз. — Все это Корри прощебетала с самым невинным видом, но смысл ее слов был предельно ясен и сводился к следующему: «Дорогая подруга, Трэв, конечно, притащился к тебе, но я растолковала ему что почем, и он переключился на меня».

Дилин слегка пожала плечами, давая понять, что уловила мысль Корри, и плюхнулась в плетеное кресло, широко расставив ноги и обмякнув на солнце. На ее талии образовалась небольшая складочка жира. Несколько лет назад она, наверное, была чертовски хороша, и даже теперь в мерцающем свете ночных огней, среди бутылок, стаканов и пьяного смеха могла произвести обманчивое впечатление юной свежей элегантной девушки. И все же облик этой двадцатилетней особы красноречиво говорил о том, что она позволила с собой сделать. Многочисленные веселые поездки и частые посещения темных складов, гаражей и сараев изрядно потрепали ее. Тело Дилин словно деградировало одновременно с ее душой, и теперь, тяжелая, мясистая и равнодушная ко всему на свете, она валялась на солнце, нечувствительная к доброте и нежности, будто лежащая в больнице проститутка.