Город без надежды

- Откровенность за откровенность, - предлагаю с несвойственной мне смелостью.

- Это игра такая? - смеётся Майк, но, кажется, заинтригован.

Кому игра, а кому...

Меня словно сам чёрт в бок подпихивал. Закусив нижнюю губу, осторожно подняла руку и провела кончиками пальцев по его лицу. На мгновение показалось, что Майк отшатнётся. Но он не пошевелился и руку не убрал, только наблюдал за мной с тем же внимательным спокойствием, что и всегда. Какую бы игру я ни затеяла, на самом деле вёл всегда он.

- Не надоело?.. - вместо голоса получается шёпот, и губы пересыхают от нечаянной дерзости. Кожа местами неровная, бугристая от шрамов. Разумеется, шрамы никуда не исчезли. Я просто перестала замечать их. Порой и вовсе не видела, когда что-то иное в нём - скорее внутреннее, чем внешнее - обращало на себя внимание. Под чуткими подушечками - шероховатость маски... наткнулась на край, поддела ногтём... тонкой кожи на запястье касается ровное, ни на миг не сбившееся дыхание. Вопросительно заглядываю в строгие серые глаза напротив: позволишь?

- Не испугаешься? - всё же усмешка получается принуждённой.

Отчаянно трясу головой. Не испугаюсь. Не имею права. Я всегда обладала живым воображением и успела "просмотреть" целую галерею лиц. Ад изобиловал увечьями и мутациями, поэтому я сомневалась, что увиденное меня поразит. Хотя ужасно нервничала и уговаривала себя: только не показывай вида, Виллоу. И, ради всего святого, не вскрикни, не охни, не отшатнись... Когда любишь, то всецело, без поправок и ограничений.

Я ошиблась. Переоценила своё умение контролировать себя. Да и самовнушение оказалось недостаточным. Я и вскрикнула, и отшатнулась, и ладони ко рту прижала. И причиной тому был не ужас, не отвращение, даже не сострадание. А та эмоция, которую совсем не ожидала испытать.

Изумление.

- Но... зачем?..

Логика, здравый смысл подсказывали иное, готовили к определённой реакции... я обманулась. Прятать под маской гораздо худшее уродство, чем то, что выставлено на обозрение, - это естественно, этого и следовало ожидать. Но скрывать нормальное человеческое лицо, выпячивая напоказ шрамы, - в чём здесь смысл?

Майк взъерошил ладонью и без того растрепавшиеся волосы, откинул со лба вьющиеся пряди, не разрывая взгляда. Угол чётко очерченных губ едва заметно подрагивал, точно он не мог определиться, улыбнуться ему или сохранять серьёзность. Я с жадностью изучала его лицо, надеясь, что сама при этом выгляжу не совсем уж откровенно комично.

Я так растерялась, что даже не понимала, можно ли счесть его красивым... если не принимать во внимание никуда не девшиеся ожоги на щеке и подбородке. В его лице не было эталонной правильности черт, отличавшей Красавчика... привлекательная обёртка, которая вскоре перестаёт иметь значение; обманка, сквозь которую проступает внутреннее уродство.