Хочу сны. Игра уравнителей

Двое других растерялись и, воспользовавшись моментом, Артур схватил одного за ухо, и потянул на себя так сильно, что тот заверещал, точно свинья огретая кнутом. Другого мальчишку он пнул ногой в челюсть, но удар смазался, и соперник неуклюже, но безболезненно повалился в траву.

Вожак продолжал смотреть на Нытю, и постепенно, сквозь слёзы, снова просачивалась ярость:

– Да я тебя…

Он, наконец, вздохнул и потянулся к Вите, но вновь замер как вкопанный, и всё вокруг, казалось, замерло вместе с ним, и даже огненный танец костра застыл, когда Витя широко раскрыл рот, зажмурился добела и заорал так долго и надрывно, словно испуская в конопатое лицо задиры всё то зло, что копилось в нём едва не с рождения.

Затем Витя занёс руку и обрушил кирпич на челюсть вожака. Голова задиры тут же покачнулась, как у болванчика, лицо отупело, и весь он бессознательно рухнул вбок.

Двое оставшихся в строю уже, казалось, не собирались сопротивляться. На больших невинных глазах их выступили мольба и слёзы. И всё же, Артур отпустил вражеское ухо, резво вскочил на ноги и, подобрав свою арматуру, принялся беспощадно лупить обоих по очереди, заливаясь истерическим смехом.

Витя стоял перед этим зрелищем, тяжело дышал, будто только что вынырнул из воды после долгого погружения, будто задышал впервые в жизни. Кирпич выпал из его руки. Ему хотелось остановить брата, который продолжал лупить обидчиков по ногам, по предплечьям, одного за другим, направо и налево, изгибаясь всем телом, но вместо этого сам присоединился. Уставший Артур отступил назад, давая волю брату, и Витя пинал обоих. Пинал жадно и долго, наслаждаясь их визгом, ласкающим слух.

Когда и Виктор выбился из сил, Артур выронил арматуру из до крови стёртой ладони и, чуть отдышавшись и дождавшись когда апофеозный скулёж хулиганов улягся, хрипло произнёс:

– Никогда больше, сосунки! – он неожиданно посмеялся почти безобидно, но произнёс с новой яростью и с не по возрасту торчащими желваками. – Больше никогда, слышите?

Через несколько минут вожак всё же пришёл в себя. Только челюсти его больше не смыкались, с губ стекали слюни и тёмная кровь, а глаза застилала пелена отсутствующего идиотизма. Все четверо хулиганов, хромая и поддерживая друг друга, убрались прочь с пустыря к залитому огнями микрорайону, оставив одноруких братьев под открытым небом у гаснущего костра. Подобрав в траве копьё вожака, Витя бросил его в огонь, раззадоривая прожорливое пламя.

– Вот видишь, – после долгого молчания с улыбкой заговорил Артур, чуть ёжась от холода и вытирая кровавую ладонь оторванным рукавом куртки. – А ты боялся.

Зелёные глаза брата, обращённые к огню, казались Виктору по-настоящему счастливыми.

– Я и сейчас боюсь, – спокойно признался Витя.

– А сейчас то чего?

– А вдруг мы кого-нибудь покалечили?

Артур захохотал и, глядя брату в глаза, демонстративно повертел крошечным бугорком, вместо плеча.