Десять страниц из истории музыки
- Автор: Шорникова Мария Исааковна
- Год: 2010
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-17129-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Десять страниц из истории музыки». Краткое содержание книги:
Автор — музыковед Ростовского академического симфонического оркестра, заслуженный деятель Всероссийского музыкального общества Мария Шорникова.
Книга предназначена для любителей классической музыки самого разного возраста.
Когда мальчику исполнилось десять лет, пришло время подумать об образовании Саши. Отец хотел, чтобы он поступил в лицей. Однако родные уступили желанию всеобщего любимца — обязательно поступить в кадетский корпус. И его по семейной традиции отдали в Московский кадетский корпус в Лефортове. Новоиспеченный кадет оказался в привилегированном положении. Он жил в казенной квартире дяди, воспитателя этого корпуса. В корпус ходил только на занятия. Был освобожден от некоторых военных дисциплин. На выходные дни и в праздники его отпускали домой.
Сначала соученики отнеслись к нему насмешливо. Его называли «кадетом по случаю». Ему были не под силу строевые занятия с шестикилограммовой винтовкой в руках. Зато по общим предметам он несколько лет был лучшим учеником и получал награды.
Постепенно отношение к нему изменилось. Кадеты поняли, что он был «какой-то особенный», «не такой, как все». И главным образом это проявлялось в его музыкальной одаренности. Он участвовал в корпусных концертах. Иногда ему приходилось играть и для танцев. Один из товарищей по корпусу вспоминал: «Его хватали за руки, несли к роялю, и бедный композитор превращался в жалкого тапера. Никакие клятвы и уверения, что он не играет полек, вальсов и мазурок, не помогали. Его подталкивали под бока, щекотали (а щекотки он безумно боялся)… и заставляли играть. И он играл какие-то неслыханные, но очаровательные мелодии танцев, под которые отплясывали кадеты».
В 1883 году он начал регулярно заниматься игрой на фортепиано. Его первым учителем стал студент консерватории, в будущем известный музыковед и композитор, Г. Конюс. Впоследствии он вспоминал: «Вид у мальчика был тщедушный, он был бледен, роста малого, казался моложе своих лет… Слабыми, еле выдавливающими звук пальчиками сыграл мне, что именно не помню, но чисто и достаточно бегло». Как-то само собой появилось решение поступить в консерваторию.
Тогда же параллельно с занятиями в корпусе начались и его регулярные музыкальные занятия в классе известного преподавателя Московской консерватории Н. С. Зверева, у которого в ту пору уже учился Сережа Рахманинов. Два этих мальчика составят славу русской музыки, хотя поклонники их творчества будут разводить композиторов по разные стороны баррикады, окрестив Рахманинова архаиком и традиционалистом, а Скрябина — новатором, открывателем новых путей. Да и сами композиторы перестанут общаться. Это ведь только в школьных учебниках гении прошлого живут как одна большая дружная семья…
Зверев сразу увидел талантливость Скрябина. В отличие от других воспитанников, новый ученик не жил в пансионе, а приезжал на занятия из корпуса раза три в неделю. Занимался с ним Зверев с большим увлечением и часто приглашал других «зверят» послушать игру «маленького кадетика». Скрябин выступал и на знаменитых воскресных концертах Зверева, который собирал у себя каждую неделю крупнейших музыкантов Москвы. За молодым музыкантом сразу же закрепилась слава прекрасного пианиста.
Параллельно с занятиями у Зверева Скрябин начал брать уроки по теории музыки у Сергея Ивановича Танеева. Сергей Иванович, которого Глазунов не зря называл «мировым учителем», буквально взял юношу под свою опеку и очень внимательно руководил его музыкальным образованием. Можно с уверенностью сказать, что в лице Танеева судьба преподнесла молодому музыканту уникальный дар. В январе 1888 года, в возрасте 16 лет, Скрябин поступил в консерваторию. Он был принят без экзаменов в класс контрапункта С. Танеева. По существовавшей в то время в Московской консерватории традиции, все, кого Танеев, обладавший огромным авторитетом, брал в свой класс, принимались без экзаменов. По фортепиано его педагогом стал Василий Ильич Сафонов, крупный музыкальный деятель, пианист и дирижер. Сафонов очень ценил своего ученика и гордился им. Педализацию Скрябина он приводил в пример другим студентам: «Что вы смотрите на его руки? Смотрите на его ноги». Выражение «Сашкина педаль» было у него высшей похвалой. Он говорил о том, что рояль у Скрябина «дышал». Тот же Сафонов одним из первых почувствовал поэтическое обаяние творчества молодого Скрябина. Впоследствии он рассказывал: «Просыпаюсь при прелестных звуках чего-то. Не хотелось даже двинуться, чтобы не нарушить волшебного очарования. Спрашиваю потом: «Что это?» Оказался его Des-dur’ный прелюд. Это одно из самых лучших воспоминаний моей жизни».
Очень скоро Скрябин наряду с Рахманиновым обратил на себя внимание педагогов и товарищей. Оба они заняли положение консерваторских «звезд», подававших наибольшие надежды. На одном из экзаменов членом комиссии был знаменитый виолончелист К. Давыдов. В экзаменационной ведомости напротив фамилии Скрябина он написал: «Гениальные задатки».
В классе Танеева Александр занимался два года. Танеев ценил талант своего ученика и относился с большой теплотой к нему лично. Скрябин отвечал учителю глубоким уважением и любовью.
Его произведения этого периода написаны почти исключительно для его любимого инструмента. Сочинял он в эти годы много.
Года за полтора до окончания консерватории Скрябин переиграл правую руку, разучивая «Исламей» Балакирева и фантазию Листа на темы Моцарта. Это было одним из толчков для возникновения интереса к философским вопросам. «Первая серьезная неудача в жизни. Первое серьезное размышление: начало анализа… Первое размышление о ценности жизни, о религии, о Боге», — писал он.
Заболевание было тяжелым, и врачи говорили ему, что дело непоправимо. Но Скрябин решил не сдаваться и постепенно смог вернуться к инструменту. Это еще раз подтверждает его настойчивость, упорство. Спустя много лет он будет вспоминать: «Уже лет в 20 у меня было твердое убеждение, что я сделаю нечто большое. Смешно! Ведь я был тогда дерзкий мальчик, который ни на что не мог бы сослаться, кроме веры в себя».
В 1889 году Скрябин окончил кадетский корпус, а в 1892 году — консерваторию с малой золотой медалью по классу фортепиано. По композиции он не окончил консерваторию, так как, перейдя на старших курсах к А. Аренскому, «не сошелся с ним характером». Независимость, склонность ученика к творческой самостоятельности раздражали Аренского. Скрябин мог не выполнить все задание или вообще написать вместо него что-либо другое. «Задаешь ему одно, а он приносит совсем не то… Сумасброд какой-то!» — возмущался Аренский. Как-то он задал Скрябину скерцо для оркестра, а тот написал вступление к задуманной им опере. В общем, Скрябин ушел от Аренского и закончил консерваторию только по фортепиано. Имя Скрябина было занесено на мраморную доску при входе в Малый зал Московской консерватории наряду с именами самых выдающихся ее выпускников.
В период учебы Скрябиным было написано много произведений. Почти все — для любимого инструмента. Он сам составил список этих сочинений, состоящий из более чем 50 различных пьес. К сожалению, большинство из них не сохранилось или не было завершено. Но некоторые были напечатаны известным московским издателем П. Юргенсоном. Это было в 1893 году. Как начинающий композитор, Скрябин не только не получил за них гонорара, но должен был «за комиссию» еще и доплатить Юргенсону.
В феврале 1894 года Скрябин впервые выступает в Петербурге как пианист — исполнитель собственных произведений. Здесь он знакомится с М. Беляевым. Эта встреча сыграла большую роль в его жизни. Беляев был богатым лесопромышленником, который много сделал для русских композиторов. Большую часть своего капитала он выделил на пропаганду русской музыки и материальную поддержку русских композиторов. Для этого он создал собственное издательство, концертные организации — Русские симфонические концерты и Русские камерные вечера, учредил ежегодные премии имени Глинки за наиболее выдающиеся сочинения российских композиторов, организовывал конкурсы на создание камерных ансамблей. Через него завязались отношения Скрябина с Н. А. Римским-Корсаковым, Глазуновым, Лядовым и другими петербургскими композиторами, часто посещавшими знаменитые беляевские «пятницы».
Начиная с середины 90-х годов развертывается исполнительская деятельность Скрябина. Он побывал во многих городах России: Москве, Петербурге, Нижнем Новгороде, Одессе.