На Васильевский остров… [litres]

Угловые электротовары превратились в «Лайн» с пояснением «Орион» – мудрый Эдип, разреши. Хрусталей вроде развесили побольше – прямо пещера горного короля, – но я таких вещей всегда не замечал, равно как седых колбас дороже пятерки. Теперь их снова завались – эзотерической партийной пищи. Только седину им почему-то подкрасили. А вот низкое солнце вдоль Среднего проспекта лупит прямо в глаза, как всегда в эту пору дня. Ничего ампутировать невозможно – можно лишь перетянуть до бесчувствия стальной проволокой воли. Но стоит ей ослабнуть, и все – с болью, с мучительными мурашками – начинает оживать. Я могу с закрытыми глазами восстановить каждый дом и каждую вывеску – даже хорошо, что солнце не дает мне смотреть вперед (да еще и пот подсушивает). Сливочные эмали невиданных ванн и раковин в окне… да, а булочная с кофейным стоячим уголком, где можно было после тренировки, в полутрансе от пропущенных ударов навернуть ватрушку-блюдце (фанатично худая женщина в брезентовом плаще никак не желала брать пригорелую: «Печень будет кричать») – ага, здесь теперь цветастое кафе, все наверняка на высшем уровне: пицца с нарисованной начинкой, хот-доги, подплывшие кетчупом, гамбургеры, чизбургеры – одно слово, бистро, наивный стиляга начала шестидесятых не додумался бы о таком и мечтать. Мы с Колькой после пересадки в Москве, где у нас на вокзале проверили паспорта (два крутых щеголя из ДК «Горняк» – клетчатые пиджаки с тренировочными штанами и кеды), оказались вдвоем в сидячем купе: врубили радио – кайф, джазуха! – купили у разносчицы по бутылке лимонада, протянули ноги на сиденья, как истинные янки, и потягивали лимонад, воображая его неведомой кока-колой. В общажной умывалке долго стояла диковинная бутылка с вьющейся, как лиана, надписью: Coca-cola – владелец наполнил ее янтарной жидкостью в надежде, что кто-то не удержится и попробует. Лично я был близок к тому. И вот теперь на каждом шагу – Coca-cola, Camel, Marlboro… Улочка Репина, долго заманивавшая своей ужиной, пока я наконец не отыскал в ее глубинах милую губернскую провинцию.