Шанс для истребителя [СИ]

Неожиданно, тело вражеского летчика вываливается из кабины его «Хейнкеля». Опа-на! Вот это сюрприз! Похоже, немец понял, что не сможет от меня уйти. И решил покинуть свой самолет таким вот экстремальным способом. Отстегнул ремни, удерживавшие его на сидении. Перевернул самолет вверх колесами. И, просто, вывалился из него под воздействием силы тяжести. Кабина то у He-51 открытая как на «чайке». Поэтому ничто не помешало немецкому пилоту оттуда выпасть. Вот только я к этому моменту уже навел прицел на его истребитель. Немного доворачиваю и разрываю этого хитропопого арийца на куски короткой очередью своих пулеметов. ШКАСы бьют очень мощно. Хоть у этих пулеметов и калибр винтовочный. Зато, они гораздо скорострельнее чем авиационный «Максим», что сейчас стоит на многих «чайках». И стреляют они по-другому. Как будто, материя рвется. Не успел немец далеко отлететь от своего «Хейнкеля». И пострадал из-за этого. Воровато оглядываюсь по сторонам. Нет, похоже, что никто этого не видел. Наши ребята сейчас далеко позади и внизу. Гоняют немцев по небу. А с земли хрен там кто такое разглядит. И я честно признаюсь, что это была не случайность. Я сделал это намеренно. Убил этого немца. Почему? Сейчас отвечу. По его манере пилотирования я понял, что передо мной очень опытный летчик. Если бы у него был нормальный истребитель, а не это летающее недоразумение. То мне бы справиться с ним было очень тяжело. Он и так-то очень долго трепыхался, не давая взять себя в прицел. Я по нему раз шесть огонь открывал при этом. И не попадал. Этот немец даже пытался меня подловить на вираже. Но я ему не дал этого сделать. И во многом в этом была заслуга моего нового истребителя. В общем, такого опасного врага нельзя оставлять в живых. Его же там внизу в плен возьмут, а затем обменяют. И он снова будет летать. Если он сейчас такой крутой то, что станет потом, когда он приобретет боевой опыт. Вот из таких потом и будут вырастать знаменитые немецкие асы, которые станут сбивать французские, английские и русские самолеты в больших количествах. А нам это надо? Правильно. Не надо. Паровозы надо давить, пока они еще самовары. Я сейчас только что нарушил прямой приказ Пумпура, расстреляв этого выпрыгнувшего немецкого летчика в воздухе. И очень надеюсь, что об этом никто не узнает.

Расстреливать еще и «Хейнкель», брошенный своим пилотом, я не стал. Зачем тратить на него патроны? У меня боезапас не резиновый. Этот вражеский самолет уже не опасен. Он и так упадет. Вот, собственно говоря, уже падает вниз. Порхая как падающий лист клена в неуправляемом полете. Отворачиваю в сторону. Хм! А мы далеко отлетели. Пока я тут возился с этими двумя бипланами противника, воздушная схватка прекратилась. Вот обе «чайки» отходят в сторону нашего аэродрома. За одной тянется тонкая, дымная полоса. Похоже, попали в него вражины фашистские? У немцев, кстати, уцелел всего один истребитель. И он сейчас улепетывает на полной скорости. И уже далеко ушел. Немного подумав, решаю его не преследовать. До линии фронта здесь не так далеко. И не факт, что я его до нее догоню. А за нее мне ходу нет. Помните, что мне Смушкевич приказал? Вот! Поэтому я сейчас буду спокойно продолжать свое патрулирование. Скоро меня должны сменить «чайки» из эскадрильи Копца.