Избранные произведения в одном томе

— Ах ты, вонючий ублюдок! Сволочь! — заорала она.

Он склонился пониже, почти уткнувшись лицом в ее лицо:

— Гони новую информацию! И побыстрее!

Она плюнула в него. Тогда он приставил кончик ножа к ее щеке:

— Новую информацию! Я жду!

Она смотрела на него в упор, не отводя взгляда. Вот ведь зверюга! Настоящее животное — попала в силки, но не желает сдаваться!

— Сейчас возьму и выколю тебе глаза, всю рожу располосую! Освежую и брошу тут как свиную тушу. А вот язычок твой приберегу напоследок — может, все-таки выдашь мне информацию.

Но она упорно выдерживала его взгляд. Навалившись сверху, он прижимался к ней как любовник.

Наконец губы ее зашевелились.

— Чанг и Делани.

— Да-а?

Она говорила с трудом, почти задыхалась.

— Они знают все про остальных. Про тех беременных. Эван была жутко напугана.

— Ха! Конечно, напугана. — И вдруг до него дошло. — Беременная?

— Думаю, да.

— А ты получше подумай. — Он укусил ее за нижнюю губу.

Взявшись за ручку на дверце кухонной плиты, она хлопнула ею ему по затылку. Он треснулся лбом об нее, а она головой об линолеум. Тогда, стиснув зубы, он прокусил ей губу, и боль все-таки сломала ее. Она вся обмякла. Взревев, он разорвал ей губу в клочья и несколько раз полоснул по ее лицу ножом, словно когтистой лапой.

Она пыталась защититься свободной рукой. И тут он понял, что наконец нашел ее слабое место. Внешность. Внешность и тщеславие. Как у всех женщин.

Она вцепилась ему в волосы.

До сих пор парик крепко сидел на месте, но она сильно дергала, наверное думая, что причиняет ему боль. Потом задрала израненную ногу и попыталась дать ему коленом по яйцам. Этого он допустить не мог и, напрягшись из последних сил, принял удар безболезненно.

В ее глазах он видел, как ужас борется со страшной болью, которую она, по-видимому, испытывала. Под ней хлюпала кровь, пол стал липким и скользким. Пора было ее приканчивать, но ему хотелось посмотреть, как она воспримет неизбежность конца. Такой достойный противник этого заслуживал.

И вдруг послышался звук открывающейся входной двери.

— Антония!

Училка издала поистине звериный вопль и, собрав последние силы, ударила его по лицу. Он заморгал, почувствовал, как из глаза выскользнула контактная линза.

Топот бегущих ног приближался.

— Тони! — орал мужик.

Койот вонзил нож ей прямо в трахею. Он орудовал обеими руками и почувствовал, что достал шейные позвонки. Она смолкла и больше не шевелилась.

Но парик все-таки успела стянуть. Он с трудом высвободил его из ее мертвых пальцев.

За спиной уже слышались шаги — шарканье подошв по кафелю. Койот обернулся и увидел мужчину, убегающего в переднюю дверь. Фалды пиджака разлетались в стороны, как и жалкие пряди вокруг лысины. Доктор.

Койот вытащил нож из горла Тони Кантуэлл. Доктор оказался трусом — оставил жену на съедение собакам. Ну что ж, и сам он умрет смертью труса.