Избранные произведения в одном томе

— А если я напомню тебе, что это дело государственной важности и касается национальной безопасности?

— Чушь! Эти пострадавшие являются частью эксперимента, и ты собираешь достаточно информации, чтобы контролировать их. Это всего лишь вопрос силы.

Но Тони Кантуэлл любила силу. Упивалась ею. И именно поэтому много лет назад согласилась участвовать в этом тайном спектакле, мудреной комедии плаща и кинжала. А еще она любила деньги и потому согласилась взять в свой класс практикантом этого мелкого сморчка — чтобы он мог вести обстоятельные наблюдения за пострадавшими. Антония любила деньги и потому предала своего мужа. Она пошла на это предательство, чтобы обеспечить человеку, представившемуся ей Робином Кляйстерсом, неограниченный доступ к медицинским картам пострадавших.

Ей только требовалось считать, что она по-прежнему работает на правительство, и тогда он не тронет ее иллюзии.

— Ладно. И какая сумма тебя бы устроила? — спросил он.

— Две тысячи. И учти, я очень спешу. За мной скоро приедет Тулли, буквально с минуты на минуту, и не должен обнаружить здесь тебя.

Койот улыбнулся:

— Неужели ты и впрямь считаешь, что он станет ревновать к такой обаятельной конфетке, как я?

Она все-таки посмотрела на него — любопытство пересилило.

— Один только вопрос, Робин. Все эти годы ты пахал на Дядю Сэма, так неужели никто у вас там ни разу не пожаловался на присутствие такого закоренелого гея в своих рядах? Или в вашем ведомстве бытует принцип «Не спрашивай — и отвечать не придется»?

— В нашем ведомстве подобный вопрос может оказаться последним для того, кто спросил.

— Это уж точно. — Она застегнула сумку. — Так ты не знаешь, кто это делает?

— Кто?

— Койот. — Она пристально посмотрела на него. — Не сочти за бред, но мне просто любопытно — неужели государство в курсе, кто он такой, и не хочет, чтобы это вышло наружу?

— Нет, Тони. Понятия не имею, кто такой этот Койот.

— А если б знал, то сказал бы мне, правда?

— Тебе обязательно. Прямо сейчас.

Успокоившись, она кивнула и протянула руку за деньгами.

— Теперь у меня только один вопрос, — сказал он. — В тот день, когда произошел взрыв, ты одна присматривала за детьми?

— Да.

— Значит, эта четверка, которая сбежала с экскурсии и оказалась в зоне взрыва, целиком на твоей совести.

— Я проводила экскурсию по наскальной живописи и не могла за ними уследить. Я не видела, как они удрали.

Она протянула за деньгами руку, ладонью кверху. Он расстегнул молнию на борсетке.

— А тебе никогда не приходило в голову, что халатное отношение к вопросам безопасности может привести к непредвиденным последствиям?

Тони недоуменно нахмурилась:

— Им было по тринадцать-четырнадцать лет. Вся их жизнь состояла из сплошной череды непредвиденных обстоятельств.

— Их жизнь тут ни при чем. Я сейчас говорю о твоей жизни.