Позорная грамота

На почве пристрастия к алкоголю и мужскому полу, Липа слишком близко сошлась со шпаной из мелкой преступной группировки. «Братва» быстро превратила сауну пансионата в свою «малину», и Липа охотно обслуживала все их попойки. Все более сальные шуточки она отпускала в их компании, за что все чаще ее приглашали за общий стол – повеселить «общество». Постепенно она стала для бандитов, что называется, «своим пацаном».

В числе рядовых «братков» особенно выделялся «чисто конкретный пацан» по кличке Бабуин – это была его фамилия, только с ударением на «у», но «кореша» произносили ее с ударением на «и», так она и превратилась в кличку, которая прочно закрепилась за ним на долгие годы. Этот «золотой мальчик», сын директора турбазы, был простым сборщиком дани с несчастных торгашей и спекулянтов. Но именно он «вознес» на вершину «Олимпа» простую деревенскую деваху по прошествии шестнадцати лет, когда неожиданно для всех сам стал председателем ассоциации профсоюзных лидеров.

Тогда-то Липа и развернулась в полной мере: почет и слава, большие деньги, путешествия, охота с рыбалкой, водка рекой – все то, о чем она даже мечтать боялась, захлестнуло ее разом и стремительно понесло неудержимым потоком по волнам жизни. Липа расцвела! Но при этом она не забывала и своих ближних – не в христианском, конечно, а в самом прямом смысле слова. С трогательной нежностью она заботилась лишь о своих стариках-родителях да о пьянице-сыне…

Я расслышал, что Липа начала перечислять лауреатов. Фамилия поварихи как-то «бледно» звучала в одной компании с такими бонзами, как Чемоданова и Бабуин. Все названные поочередно вставали со своих мест в зрительном зале и приветствовали гостей взмахами рук и ослепительными улыбками. Последним был объявлен председатель ассоциации профсоюзов. Он поднялся во весь свой двухметровый рост и, как настоящий артист, раскланялся залу на все четыре стороны – зал встретил его бурными, продолжительными овациями. Одет Бабуин был просто и элегантно: белый верх, черный низ и без галстука. Будущий депутат прекрасно знал: простым людям – его потенциальным избирателям – нравятся скромные герои. Правда, на ближних планах можно было различить едва заметные инициалы, вышитые на кармане его белоснежной шелковой рубашки. А это был плохой признак – мания величия. Зато посеребренные виски придавали дополнительный шарм его образу. Но и без ложки дегтя не обошлось. К несчастью, в последние годы на левой стороне его мужественного лица стал проявляться нервный тик – подергивались уголок глаза и угол рта.