Смерть под вуалью

Вечером Калошин затащил Дубовика к себе, хотя тот пошел сам с превеликим удовольствием, где они пили коньяк и ещё долго обсуждали всё произошедшее. Калошин никак не мог себе простить, что столько упустил, перестал доверять своей интуиции, потерял профессиональный нюх, на что Дубовик ему резонно заметил:

– Ты, Геннадий Евсеевич, просто встретил красивую женщину, влюбился, сам того не понимая, ну и забыл себя. Такое бывает, не тушуйся. В конце концов, преступление раскрыто.

– Подожди, – Калошин оглянулся на дверь кухни, куда вышла Варя, – скажи, какие чувства ты испытываешь к моей дочери?

– Честно? – Дубовик тоже посмотрел на дверь, и сказал вполголоса: – Самые серьезные.

– Но ведь ты же голову не потерял и преступление раскрыл.

–Потому что, Варя, вернее, мысли о ней не мешают мне работать, а напротив, помогают. У нас, Геннадий Евсеевич, был преподаватель-психолог, который всегда внушал нам одну мысль, что любой негатив надо уметь обратить себе на пользу. Хотя назвать негативом любовь и нельзя, но очень многие сгорают на этом чувстве. Помнишь Мату Хари? – Калошин кивнул. – В нашей работе все должно взаимодействовать друг с другом. Поэтому, редко кто из моих коллег может похвастать счастливым браком. А такая женщина, как Штерн, не будь она даже той, кем оказалась на самом деле, может только сводить с ума. А жену мы тебе найдем, правда, Варечка? – Дубовик весело подмигнул вошедшей девушке.

– Обязательно найдем!