Понятие любви в латинской патристике IV-V вв.
- Автор: Павенков Олег Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Selfpub.ru (искл)
- ISBN: 978-5-532-06749-3
- Жанр: Религиозные исследования
Электронная книга - «Понятие любви в латинской патристике IV-V вв.». Краткое содержание книги:
1. Нравственно-практическая линия. Главнейшие представители: Ириней Лионский, свт. Афанасий Великий, свт. Иоанн Златоуст, блаж. Иероним, свт. Амвросий Медиоланский. Представители нравственно-практического направления считали, что вся природа человека в процессе теозиса (обожения) наполняется любовью. Любовь рассматривается сквозь призму человека, его умного делания и достижения христианского совершенства.
2. Созерцательная линия. Главнейшие представители: Климент, Ориген, каппадокийцы, блаж. Августин. Сторонники созерцательного направления полагали, что в человеке сначала наполняется любовью ум человека, и уже через ум любовь проникает во все части души и всего человека и таким образом человек становится наполненным абсолютной любовью всецело[435].
В целом, в патристике IV–V вв. любовь рассматривается, в первую очередь, как Бог, Божественная любовь, а во вторую – доброжелательность и добродетель. Внутриипостасность любовь трактуется только в контексте внутритроичных отношений. Именно за счет того, что патристика обращает внимание на душу человека, взывает к душе, любовь в трудах святых отцов обретает качество личностности. Об этом пишет проф. А. Корольков: «Святоотеческое предание (труды святых отцов – П. О.) всегда обращено к живой душе человека, народа, и, отражаясь в душе, оно преображается отзвуком, отблеском этой души».[436] Любовь у святых отцов обладает качеством личностной онтологичности. Личностная онтологичность означает, что любовь проникает в глубины человеческой личности, где обладает относительно самостоятельным бытием, независящим от воли и сознания человека. Любовь вносит изменения в жизненное бытие личности, которое преображается и становится целостным. Любящий любит вне зависимости от того, любит или не любит любимый человек. Так же христианин любит другого человека в любом случае, даже если не получает взамен любовь, внимание и даже, если в ответ на его любовь его ненавидят. Любовь может проявлять себя в ситуации не-любви, в ситуации ненависти и зла. Любовь не зависит от конкретной ситуации. Любовь не обязывает человека поступать определенным образом, но освобождает его от некорректных форм поведения и неправильного образа жизни. «В христианской агапэ дается полное освобождение», – полагает Мартин Д'арки.[437] Человека невозможно заставить любить, но, полюбив, он получает духовное освобождение. Любовь всегда конкретно направлена. Конкретность выражается в установлении связи с отдельным субъектом. Не бывает любви ко всему абстрактному человечеству.
Необходимо заметить, что фактически все святые отцы были не только теоретиками любви как ἀγάπη, но действительно практикующими жертвенную любовь христианами. Например, «если бы Василий Великий не был бы приведен в Христианство его сестрой в возрасте 27 лет, он бы также принадлежал к раннему успешному типу великих религиозных и альтруистических лидеров»[438]. «Хлеб, который ты ешь, принадлежит голодному, одежда из твоего гардероба принадлежит раздетому, обувь, которую ты носишь, принадлежит разутому, деньги в твоем кошельке принадлежат нуждающемуся»[439], – эти слова были лейтмотивом жизни Василия Великого. Представители и первого, и второго направления использовали одни и те же термины для обозначения любви.
Проблема любви по-разному интерпретировалась у латинских богословов. Однако компаративисткий и герменевтический анализ позволил выявить единство учений любви. Термины «caritas» и «cupiditas», «spiritus amor», «pietas» и «carnis amor» составляют специфику языковых средств в учениях о любви в латинской патристике IV–V вв. Разумеется, эти понятия использовались всеми западными святыми отцами, но получали и специфические коннотации в их трудах. При этом единство учений любви проявляется в использовании святыми отцами для получения знания о любви мистико-экзистенциального опыта, который не исключает применение и теми, и другими платоновской и аристотелевской методологии познания и логического аппарата.
С точки зрения патристики, в Царстве Небесном нет разделения любви на формы. Если это любовь как эрос, то она преображена и направлена на абсолютную Любовь и ближнего. Она перестает быть страстью и становится бесстрастным чувством и мощным стремлением к единству с любимым. Если святой отец ведет речь о любви как филии, то она воспринимается как дружба с Богом или людьми. Благодаря любви как сторгэ все жители Царства Небесного воспринимают Бога как Небесного Отца, а друг друга как родственников, братьев и сестер во Христе. Каритативная любовь или любовь как агапэ есть любовь, предполагающая полное и добровольное самопожертвование, взаимное жертвенное поведение личностей по отношению друг к другу. Святые отцы в учении о любви делали акцент на жертвенной, небесной любви. У святых отцов понятия «любовь», «истина», «духовность», «жертвенность», «благо», «ценность» и «жизнь» были неотделимы друг от друга.
435
См.:Сергиевский Н. Восточная антропология Отцов и Учителей III–IV веков (в двух томах). Канд. Соч. Т.2. Л.,1983 – С. 383
436
Корольков А.А. Духовная антропология. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та,2005. – С. 195
437
См.: D'Arcy, M. The mind and heart of love: Line and Unicorn; a study in Eros and Agape. New York: Meridian, 1956, с.363
438
Sorokin, P. Ah. The Ways and Power of Love – Chicago: Beacon press, 1967, p. 167–168
439
Цит. по: там же