Бродвей: Бродвей. Мой собственный. Мания

Барт пошел вдоль стены здания, миновал узкий проход, образованный жилым домом и стеной церкви-театра, и оказался в темном, крошечных размеров «садике», где камней было больше, чем земли, но в ящиках росли кусты и небольшие чахлые деревья.

В рассеянном свете полыхавших в небе бродвейских огней статуи святых напоминали призраков из фильмов ужасов. Барту показалось, что он увидел темный силуэт, прижавшийся к стене рядом с окном, из которого вырывался яркий свет. Он остановился, задержал дыхание и прислушался. Дверь служебного входа находилась в нескольких метрах от окна. Силуэт исчез, если вообще он не был плодом воображения Барта.

Но каким-то шестым чувством Барт ощущал, что в саду что-то происходит, хотя по-прежнему он ничего не видел и не слышал. Стояла неподвижная, без малейшего дуновения ветерка ночь. Барт сделал несколько шагов в направлении двери и остановился как вкопанный. Легкий шепот, как шорох, плыл в воздухе.

— Элен! Элен Ларсен! Выйдите на секунду! Элен!

Из-за едва приоткрытой двери раздался приглушенный голос девушки:

— Меня кто-то зовет? Кто там? Это ты, Орвил?

— Да, Элен, это я, — чуть слышно произнес голос. — Выйди на секунду, Элен!

Дверь широко распахнулась, и в темноту сада хлынул поток яркого света. Девушка сделала шаг за порог, и Барт увидел, как к ней метнулась, отделившись от стены, черная тень.

— Назад, Элен! Это — Вальдо! — закричал Барт.

Тень проскочила через лужайку света, падавшего из открытой двери, едва не сбив девушку с ног, и растворилась в темноте. Пронзительный крик страха зазвучал в ночи. Опустив голову, Барт метнулся в направлении исчезнувшей тени. Отчаянный крик девушки продолжал разрывать тишину ночи. Неожиданно Барт получил сильный удар в лицо, и на него рухнуло чье-то тяжелое тело. Огромные кулаки наносили удары вслепую, стараясь попасть ему в голову. Почти теряя сознание, Хейден собрал последние силы и резким движением кулака ударил незнакомца в солнечное сплетение. Раздался звук, похожий на клекот труб отключенного водопровода, тело обмякло, и Хейден, высвободив правую руку, сильно ударил лежавшего на нем мужчину в лицо.

На мгновение он почувствовал, как кулак коснулся чего-то мягкого, влажного, и тут же ощутил твердость зубов. Раздался глубокий вздох, и огромное тело скатилось в сторону.

В сад выбежали молодые актеры, занятые в спектакле. Кто-то включил лампу над входом. Хейден встал, прислонился к стене и увидел лежавшего на полу Орвила. Изо рта гиганта обильно текла кровь. Элен Ларсен стояла в кольце своих товарищей и истерично кричала:

— Он хотел перерезать мне горло! Он хотел перерезать мне горло!

Слезы градом катились из ее глаз, и она беспрестанно повторяла одну и ту же фразу.

Придя в себя, Орвил приподнял голову.

— Так это вы, мистер Хейден? — воскликнул он в невероятном изумлении. — Но вы же не Вальдо?

— Я не Вальдо. А ты?

— Я только что вышел из-за кулис, — сказал Орвил. — И тут раздался крик Элен. Я бросился к ней. Мимо нее проскочил какой-то тип в черном пластиковом плаще и в глубоко натянутой на глаза шляпе. Его лицо было обмотано шарфом. Я видел, как в нескольких сантиметрах от горла Элен блеснуло лезвие ножа. Он пытался зарезать ее. Вы выбили мне все зубы, мистер Хейден. Мой зубной протез можно уже выбросить. Кто-то что-то прокричал насчет Вальдо… Я бросился бежать за типом с ножом и вот… наткнулся на вас… В темноте я вас не узнал, мистер Хейден.

Это уточнение было лишним.

— А подонок сбежал… — с горечью добавил Орвил.

Барт мысленно выругался и выбежал на улицу. Едва он пробежал десяток метров, как был остановлен двумя полицейскими, перегородившими ему тротуар. Один схватил Барта за локоть. Им оказался тот самый полицейский с 49-й улицы.

— Отпустите меня, идиот! — закричал Барт. — Вы даете сейчас возможность скрыться Вальдо.

— На этот раз ты его достанешь, — проговорил старый полицейский, замахнувшись дубинкой.

Он намеревался ударить Барта по затылку, но Барт уклонился, и удар пришелся по плечу. Действуя автоматически, он нанес полицейскому сильный удар в пах. Полицейский сложился вдвое и упал на колени. Не успел Барт перевести дыхание, как молодой полицейский, Фриц, защелкнул на его запястьях наручники.

— Вот так, старина! Вы перестарались… — сказал он. — Хорошо, что вы друг Романо, иначе…