Бесполезная затея (ЛП)

При первом появлении солдат по агоре пронеслась паника, но, поняв, что те не замышляют убийств и насилия, торговцы быстро успокоились и стали пытаться продать им что-нибудь.

Менедем тоже протянул один из своих сосудов.

— Благовония! Тонкие благовония с Родоса, острова роз! Обрадуйте какую-нибудь афинскую девушку, и она обрадует вас!

К нему подошел один из солдат.

— Сколько? — Менедем ответил, и тот нахмурился, затем тряхнул головой. — Да ты, наверное, шутишь, приятель. За эти деньги меня обрадует целый отряд афинских девушек.

— Да, но те, которых ты получишь за благовония, стоят целого отряда обычных, — возразил Менедем.

— Некоторые девчонки, конечно, в постели получше других, но не настолько, — сказал солдат.

Менедем не смог ничего продать.

Вернувшись на закате в дом Протомаха, он обнаружил, что у Соклея есть новости.

— Вокруг крепости в Мунихии выкопали ров. Никто из людей Кассандра не выходит.

— Думаешь, крепость падет? — спросил Менедем.

— Не вижу другого исхода, — ответил ему брат. — И в Афинах пока нет и следа Деметрия, сына Антигона. Может, он держит слово? Не странно ли это?

— Вот бы мы могли пойти к нему, — сказал Менедем. — У нас еще осталось вино, трюфели и благовония. Сын Антигона не может быть бедным. Может, он все это купит, раз другой Деметрий сбежал.

— Он или его офицеры, — сказал Соклей. — Определенно, я на это надеюсь. Прямо сейчас они осаждают наших лучших покупателей.

— Как невоспитанно с их стороны, — заметил Менедем.

Соклей выгнул бровь.

— Можно и так сказать.

Родосцы продолжили попытки торговать в Афинах, но никто не имел желания тратить много серебра — или показывать его — пока не станет понятно, каким правителем будет Деметрий, сын Антигона. Осада крепости в Мунихии продолжалась. Во время коротких перемирий кто-то входил туда или выходил. Ходили слухи, что Дионисий ведет переговоры об условиях сдачи. Менедем понятия не имел, откуда люди могли узнать об этом, но, тем не менее, слухи продолжались.

Деметрию для осады не требовались все солдаты. Часть из них он отослал на запад в Мегару, отнять город у Кассандра. В давние годы Мегара была значимым эллинским полисом, но позже Афины затмили ее. Стены Мегары недолго сдерживали людей Деметрия, и лишь мольбы из Афин пощадить былого соперника уберегли город от разграбления.

Протомах, принесший вести об этом Соклею и Менедему, продолжил:

— Деметрий имеет некоторое понятие о том, что нравится эллинам. Вероятно, поэтому он пощадил город.

— Он сделал больше, чем его отец, — заметил Соклей. — Антигон — все равно что акула. Сначала он откусывает тебе ногу, и лишь потом начинает переживать о том, что ты об этом подумаешь.

— Да, я слышал такое, — согласился Протомах. — Но Деметрий похитрее. Он спросил Стильпона, философа из Мегары, не грабил ли его кто-то из его людей, и Стильпон ответил: «Нет, я не видел, чтобы кто-нибудь уносил хоть какие-нибудь знания».

Менедем и Соклей рассмеялись.

— Деметрий прекратил не все грабежи, насколько я слышал, — сказал Менедем. — Его солдаты оставили мегарцам недвижимость, но забрали большую часть рабов, для себя или для перепродажи.

— Я слышал то же самое, — подтвердил родосский проксен. — Покидая Мегару, Деметрий сказал Стильпону: «Я оставляю город свободных людей», и тот ответил: « Я вынужден согласиться с тобой, ибо ты забрал всех наших рабов».

— Так отвечать человеку, только что захватившему твой город, требует мужества, — заметил Менедем, и Протомах склонил голову.

— Если Деметрий покинул Мегару, то куда он направился? — спросил Соклей.

— Этого я не знаю, — ответил Протомах. — Туда, где может доставить своим врагам — и врагам своего отца — как можно больше неприятностей, вероятно.

Но его предположение оказалось неверным. Соклей первым узнал, что замыслил сын Антигона, покинув Мегару. Через несколько дней после того, как Протомах принес вести об отбытии Деметрия, Соклей сказал:

— Он отправился в Патры. Точнее, к Патрам.

— В Патры! — воскликнул Протомах. — Это же к западу от Коринфа, так? На северном побережье Пелопоннеса. Что могло ему там понадобиться?

— Не что, а кто, о наилучший, — ответил Соклей. Что-то в его голосе заставило Менедема насторожиться. Брат смотрел не на него, а куда-то через двор. Но Менедем все равно почувствовал, что Соклей говорит именно с ним, когда тот продолжил: — Кажется, Кратесиполида пригласила его нанести ей визит. — Менедем знал это имя, но счел за лучшее позволить Протомаху ответить.

— Женщина, что не так давно правила Сикионом, неподалеку от Патр?

— Именно, — склонил голову Соклей. — Вдова Александра, сына Полиперхона, и до сих пор считается выдающейся красавицей.

— Полиперхон не слишком много собой представлял, не так ли? — заметил Менедем.

Никто не мог бы с ним поспорить: македонский офицер, человек из поколения Антигона и Филипа Македонского, он после смерти Александра Великого правил разными частями Эллады, но так и не смог стать одним из главных игроков в войнах македонских маршалов.

— Да, дорогой мой, но речь не о нем, а о его невестке и Деметрии, — сказал Соклей. — Он бросился за ней, как пес за зайцем. Ринулся в Патры, взяв с собой лишь несколько офицеров, и там поставил свой шатер в стороне от них. Он хотел... встретиться с Кратесиполидой наедине.

— Он ведь молод, примерно вашего возраста? — задумчиво усмехнулся Протомах. — В вашем возрасте копье постоянно стоит, и приходится вонзать его в плоть.

Пришла очередь Менедема разглядывать двор, будто там происходило что-то невероятно увлекательное. Если Протомах заподозрил... Но нет, непохоже.