Затворник в Горной Твердыне

Тарог уже приказал своим разгружать одну из телег. Те скидывали ящики на землю и грузили туда бочки с порохом.

– Вот. На ней поедете.

– Мелкая она, – усмехнулся Чизман.

– Зато быстрая, – фыркнул глава каравана, – слушай, вам-то какая разница? Доберитесь туда, подорвите всё и готово!

– Угу, – кивнул ему программист, – ты не переживай. Мы-то справимся, – он подкинул рюкзак на плече.

– Не сомневаюсь, – процедил дворф, – особенно с такими сумками. Оставь их тут!

– Нет. Я всё свое ношу с собой, – фыркнул тот.

– Слушай, – процедил Тарог, уставился на программиста, – ты мне что? Не доверяешь? Никуда твое добро не денется! Закинь в фургон и расслабься.

– Чизман, – осторожно позвал Валера, – а вдруг надо будет убегать? А?

– Хватит, – под их напором ощетинился тот, – вот свой рюкзак и оставляй. Там всё равно ничего ценного нет. А у меня там оружие.

– Ладно, – с недовольством махнул рукой дворф, – хочешь таскаться – таскайся. Где там этот Тафик потерялся? – фыркнул он, глянул внутрь гостинцы. Оборванец с неохотой спустился со ступеней. Вышел на улицу. Он явно не горел желанием отправляться на поиски лагеря.

Караванщики нагрузили телегу и растащили повозки перед ней, чтобы она могла проехать по этому забитому дворику. Кто-то привел невысокого пони, чтобы впрячь его. Это было самое мелкое из всех животных, что были в караване. Снова Тарог пожадничал, остальных более мощных и выносливых, он оставил себе.

– Эх, – Чизман хотел что-то сказать, но в итоге просто махнул рукой.

Время стремительно шло. Им надо было торопиться. Но глава каравана особо не спешил. Отыскал Дайса, принялся что-то ему рассказывать. Валера запихал свой рюкзак в их фургон, сунул куда-то под ящики. Вернулся обратно к телеге. Программист уже нервно ходил кругами, поглядывая в сторону ворот. Рядом с ним переминался с ноги на ногу несчастный Тафик. Ему даже себя привести в порядок не дали, он только перекусить успел и всё.

– Вот, все в сборе, – Тарог подвел к ним своего помощника, – давайте уже вперёд. А то скоро восход, – буркнул он, вглядываясь вдаль.

– Угу. Так, Дайс, лезь в телегу, – скомандовал Чизман, – будешь вести. Остальные за мной, пойдем пешком. А то лошадка какая-то хилая.

Дворфы впереди распахнули ворота, и маленький отряд двинулся в ночную степь. Постоялый двор был на небольшом холме, с почти незаметным для глаза уклоном. Поэтому повозка легко катилась вперёд.

– Показывай, где это место! – программист толкнул оборванца в спину, когда они отъехали подальше от этой таверны.

– Да я ж не помню уже. Кажется, туда! – ткнул пальцем тот. Судя по всему почти наугад. Дайс, сидевший на месте возницы, презрительно сплюнул наземь.

– Что значит, не помню? – нахмурился Чизман, злобно уставился на Тафика, – ты оттуда пришёл!

– Я же по степи бродил кругами, пока сюда не вышел.

– Ладно. Вон те горы, где были?

– Вроде бы за спиной…

– Отлично, – процедил программист и скинул рюкзак со спины. Засунул туда руку, покопался и вытащил бинокль, – что-нибудь ещё запомнил? Какие-нибудь ориентиры?! – хмуро спросил он, оглядывая окрестности.

– Кажись, нет, – развёл руками Тафик.

Вокруг была тёмная ночь. Небо над головами было закрыто тучами. Ни звезд, ни луны. Окна постоялого двора позади были единственным светлым пятном на всём просторе.

– Стоп! – воскликнул Валера, вглядываясь вдаль, – у них же там костры! Значит, должно быть видно свет.

– Костры были, да, – вяло кивнул дворф, – это помню.

– Студент, они ж в овраге! Оттуда только отсветы и видно. Эх, – Чизман махнул рукой, – Дайс! Езжай по направлению к горам. Остальные за ним. А я пока залезу на тот валун, – закинув рюкзак на плечи, он бросился в ночь.

Они медленно двинулись дальше, следуя за телегой. Тафик что-то бормотал, нечто бессвязное, будто бы пытался вспомнить свой путь. Программист чёрной тенью промчался на холм впереди и полез на здоровый камень. Рюкзак мешался, болтался за спиной, так что он сбросил его к подножью валуна. Сжимая в руках бинокль, он встал на ноги на самой верхушке и принялся оглядываться по сторонам.

Дайс направил лошадку к нему. Та сначала быстро катила телегу, но потом пологий склон сменился довольно крутым подъёмом. Бочки в повозке угрожающе пошатнулись, а несчастному пони пришлось напрягаться изо всех сил, чтобы взбираться вверх. Помощник яростно принялся хлестать его, выплескивая на несчастное животное весь свой гнев. Колеса увязли в песке, среди редкой травы.