Падающий цветок

- Знал, что ты придёшь. Не удержишься и прибежишь ко мне. – его самодовольный голос раздражал и подзадоривал меня еще больше. Внутри столько всего кипело, я готова была все выплеснуть наружу. Может быть этого делать не стоило. Слишком необдуманно играть с хищником, но терпеть я больше не могла.

- Если ты еще раз поднимешь руку на моего мужа, я перегрызу твою сонную артерию! Не хочу, чтобы ты разговаривал с моим сыном. Не хочу, чтобы ты даже подходил к нему! – не замечаю, что на нервной почве перехожу на крик. Мой голос слышно в каждом уголке лагеря. Меня накрывает с головой, я срываюсь. – Ты хочешь мне отомстить? Причинить боль? Вот я!!! Я стою перед тобой. Давай, начинай надо мной издеваться. Хочешь моего унижения? – начинаю снимать с себя одежду, раздеваясь и бросая ее на толстый ковёр. – Приступай. Минет? Анальный секс? Или хочешь отыметь у костра, чтобы все видели? Как ты хочешь подчеркнуть свою власть? Великий Эмир! Ну? Что доставит тебе удовольствие? Ты можешь делать со мной все, что захочешь, но не с МОИМ сыном и не с моим мужем. И да, Мустафа не твой сын. Он сын Зейда. Для того чтобы появился Мустафа и вырос таким прекрасным ребёнком, ты подарил только вшивый сперматозоид. На этом твоё участие в жизни моего сына закончилось.

В порыве истерики я активно жестикулирую руками. Когда заканчиваю говорить, я остаюсь только в прозрачных шароварах и тонком топике.

Ахмед меняет позу и садится на подушки, продолжая курить кальян. Его лицо стало сосредоточеннее, а в штанах вырос внушительный бугор, но в остальном он не переменился. При каждом его вздохе, мышцы напрягались, и он становился крупнее.

Его присутствие пробуждало во мне все самые плохие качества.

- Ты все сказала? – он говорил хрипло и расслабленно, немного даже лениво. Ему были безразличны мои эмоции. Покрывающий его пласт эгоизма было невозможно пробить ничем. – Я не любитель публичного секса, но от минета не откажусь. И не нужно из себя строить жертву, Виктория, ты заранее зная правила игры согласилась на все это. Я не был жесток к тебе, но ты вонзила мне в спину нож, трахнув моего телохранителя. Неиспорченная девственница, блядь. Обдалбалась и заскочила на чужой член. Просто обозналась.

Прошлое возвращается и пугает меня. Его слова причиняют мне боль.

- Это была не я… Я ни с кем не спала. – упрямо повторяю я, переставая чувствовать свои заледеневшие от волнения конечности.

- Правда, а кто? – Ахмед издаёт душераздирающий смешок и встаёт. Его лицо становится безумным. Аль-Мактум звереет на глазах. Он готовится к нападению. – Лучшие спецы проверили видео и фото, на них ты, это не монтаж, не склеенное говно. Там ты. ТЫ, блядь! Голая и на чужом члене. Есть этому объяснение? Какие-нибудь логические комментарии?

Сглатываю и закрываю глаза.

- Нет. Я не помню события той ночи, но на видео ни я. – мой голос ломается. - На фото я… но … у меня не было ничего с Мусой. Я уверена в этом!

- Слышишь, как звучит со стороны? Я с ним не спала, я просто поскакала чуть-чуть, на пол шишечки…– он немного наклоняет голову в бок, и я хватаюсь за горло, на котором уже успели проступить синяки. Чувство такое, что он меня ударит сейчас. Его глаза меня испепеляют. – Я должен был убить тебя, этого требовал мой отец. Единственное решение, чтобы стереть пятно на нашей семье. Но я этого не сделал, я собирался тебя перевезти в летний дворец, чтобы ты жила там. Спрятать тебя ото всех, отдать в твоё личное распоряжение личный дом. И что сделала ты? – его глаза опасно блестят в таком освещении. Он говорит, а я не верю его словам. Аль-Мактум бы не стал меня защищать. Его интересует только его Джанна. – Уехала беременная в пустыню, чтобы трахаться с бедуинами под звёздами.