Быстрая связь (ЛП)

Но я не хотел управлять магазином или продавать из фургона еду. Я хотел делать что-то полезное — то, что помогало бы людям. То, в чем я был хорош. То, где бы пригодился мой опыт. Я хотел быть парамедиком. Спустя неделю мучений я наконец-то признал, что я хочу этого сам, что это не мысль, внушенная Люком. Я хотел стать человеком, которым он мог бы гордиться.

Моей матери, впрочем, идея с фургончиком очень понравилась.

Я снова сел на подлокотник и опустил взгляд на чек. В конце концов моя мать вернулась на кухню, Адриана убежала наверх, и когда я поднял глаза, то увидел, что Даффи остался в гостиной. Он подошел ко мне.

— Прости меня, Доминик.

— За что?

— За все. — Он дернул плечом. — За то, что был не лучшим отцом.

— Измениться никогда не поздно, — ответил я. — Старт ты взял хороший.

Он слабо улыбнулся.

— Лишь потому, что мне помог мой непутевый сын.

— Я помог нашей семье, — поправил его я. — Не только тебе.

Его улыбка поблекла.

— Я знаю. И понимаю.

Я встал. И после неловкой паузы быстро обнял его и отошел.

— Ты даже не представляешь, как много значат для меня эти курсы. Я беспокоюсь, конечно, не взял ли ты эти деньги из оплаты аренды, но все равно благодарен.

— Господи, Ники. Я расплатился кредиткой.

Я невольно хмыкнул. Отец так ничему и не научился.

— Как бы там ни было, спасибо тебе за поддержку. Когда я не мог и слова сказать без того, чтобы ты не поднял меня на смех, было довольно-таки тяжело.

Даффи опустил взгляд и сжал кулаки, но я не стал его утешать. Отец должен был понять до конца, как его дерьмовое поведение повлияло на нас с Адрианой, а утешения могли привести только к тому, что он начал бы думать, что это нормально.

— А что с тем мужчиной?

— С каким? — спросил я. — Ты о ком?

— Ну… с отцом Мики.

У меня сжалось сердце. Почему он вспомнил Люка? Я умудрился не думать о нем целых… двадцать минут. Ночь не считалась, потому что он мне приснился.

— А что с ним?

— Ты вроде бы говорил, что он поддерживает тебя с этими курсами.

— Да. Только поддерживал.

Повисла неловкая тишина. Лицо и шея Даффи стали малиновыми — то ли от смущения, то ли от приближения апоплексического удара.

— Вы разбежались?

— Да, — сказал я отрывисто. — В день, когда вы подрались, как пара придурков.

Его взгляд взлетел к моему лицу. Папа был в шоке.

— Этот чертов ублюдок расстался с тобой из-за меня?

Я заговорил было, потом замолчал, потом тряхнул головой. Господи. Наш разговор начал напоминать американские горки.