Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе
- Автор: Давыдов Виктор
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1637-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе». Краткое содержание книги:
Действие его историй происходило в лагерях Самарской области — не зная этого, можно было бы подумать, что он пересказывает романы Стивена Кинга. В его рассказах — так же, как и у Кинга, — людей уничтожали исключительно изощренными и сложными способами. Кого-то замуровывали в бетонной стене, кого-то сжигали живьем в печи для обжига кирпича, кого-то пилили циркулярной пилой на части — начав с промежности и постепенно доходя до шеи.
Из других рассказов: несколько заключенных рыли подкоп из зоны, но вход в него обвалился, и все неудачливые беглецы задохнулись. Один сюжет — явно придуманный — мне особо понравился. В рабочем цехе зэки положили солагерника под мощный пресс — и от бедняги осталась только обильная лужа крови. Число людей, проткнутых заточкой — остро заточенным напильником, самым популярным оружием в российских зонах, — в рассказах Хромого вообще приближалось к числу погибших в Сталинградской битве.
Хромой неизменно заканчивал очередную лагерную версию своего романа ужасов нравоучением о том, что мне нужно быстрее колоться и признавать вину — только чтобы не попасть в лагерь. Я слушал все это вполуха, принимая повествование за стандартный служебный монолог наседки, — пока однажды не заметил, что Хромой играет слишком талантливо. Его самого трясло, злые глазки прыгали, он вскакивал и пытался ходить, размахивая негнущейся ногой.
Тут уже становилось ясно, что Хромой озвучивает свои собственные страхи перед зоной — пусть, как бывшему работнику органов, ему и светил специальный лагерь для сотрудников МВД. Из этих страхов он, должно быть, и согласился работать наседкой, топя других заключенных. Тогда он мог, не доехав до лагеря, выйти на УДО прямо из СИЗО, просидев лишь треть срока.
Кроме этого большого пряника, Хромой имел в СИЗО массу мелких, но важных для зэка привилегий. Если обычные зэки могли покупать продукты на сумму не более 10 рублей раз в месяц, то Хромой закупал на 16 и говорил, что ему, как инвалиду, это было разрешено врачом. Он никак не объяснял эту странную некруглую сумму, оставалось только достроить, что оперчасть платила наседкам за работу именно 16 рублей.
Пару раз в неделю Хромой писал с утра «заявление на прием к врачу», и тогда сразу после обеда его куда-то вызывали. (Позднее я выяснил, что попасть на прием к врачу в СИЗО почти невозможно.) Иногда Хромой придумывал что-то оригинальное вроде «допроса у следователя» или «визита адвоката». Однажды Хромой пропал на несколько часов и вернулся с двумя мешками еды. Он объяснил, что дали свидание с женой — это был, наверное, единственный случай, когда он сказал правду. Другое дело, что обычному зэку получить два мешка еды никто бы не позволил.
В качестве другого «бонуса» моего сокамерника — и меня заодно — сводили в больничную баню. В отличие от обычной тюремной бани, заросшей с пола до потолка плесенью и грязным мылом, в больничной было гораздо чище, и никто не торопил. Когда мы стояли рядом под душем, Хромой взял мою руку и приложил к своему бедру. На секунду мне показалось, что это была просьба о гомосексуальной ласке, но я ошибся — он просто хотел показать мне глубокий кратер у себя на бедре.
— У меня там железный штифт стоит, — с гордостью сказал он.
(Однако об обстоятельствах, при которых получил ранение, Хромой молчал — видимо, там было нечем гордиться.)
При ходьбе у Хромого в ноге что-то скрипело и постукивало, так что про себя я прозвал его Железный Дровосек. Как и книжному Железному Дровосеку, этому тоже очень пригодилось бы настоящее сердце. Вдобавок к обильной отоварке он получал еще и диетическое питание — нечто, что формально в тюрьме было положено только туберкулезникам. Особо диетического в этом питании не было ничего — но это была вполне съедобная еда и в достаточных количествах. К тому же к ней, вместо тюремного, выдавался белый хлеб.
После того как Хромой съедал свой мясной суп и рисовую кашу, приправленную парой ложек сахара, он раскладывал на столе масло, сыр, сало и колбасу из мешков и долго раздумывал, с чего бы начать. В итоге намазывал белый хлеб маслом и ел все вместе. Во время этого представления я обычно ложился на шконку и отворачивался, чтобы ничего не видеть. Хромой никогда не предлагал мне еду — сам я тоже, конечно, не спрашивал. Питался я исключительно тюремным супом и кашей, передач почему-то никто не передавал, деньги, прихваченные с собой в день ареста, пропали в той же черной дыре, куда канули сумка и остальные вещи.