Электронная книга - «То самое чувство». Краткое содержание книги:
Никогда не садитесь в машину к парню своей подруги и не отвечайте потом на его звонки.
Если не хотите, как я, оказаться перед крайне нелегким выбором. Вот только я не совсем уверена, кто кого выбирает...
- Из двух парней тебе, конечно, больше подходит Никита. Он понятнее и проще. А Дэн - тот еще говнюк, с этим не поспоришь. Но мне показалось, что влюблен он в тебя гораздо сильнее.
- Что ты несешь?
- Я наблюдала. Он глаз с тебя не сводил. Этот Дэн будто... помешан на тебе…
- Ты Вика, да? - слышу за спиной и понимаю, что просчиталась - бабуля была не в доме. - А то что-то я тебя не узнаю.
- Нет, я не Вика, - оборачиваюсь на голос, мигом покраснев до кончиков ушей, и отчаянно желаю провалиться сквозь землю.
- Ой, совсем я что-то плохо видеть стала… - как-то чересчур по-старушечьи шамкает Павла Степановна.
Еще несколько минут назад, в разговоре с Никитой бабулин голос звучал довольно бодро, со стальными нотками. Это она, что, комедию передо мной разыгрывает?
- А кто же ты тогда? - спрашивает, подойдя ближе и прищуриваясь сильнее.
- Я - Кира, - мямлю и бросаю умоляющие взгляды на то ли сарай, то ли баню, в которой скрылся Никита. Мысленно прошу его поскорее вернуться и спасти меня от своей милейшей старушки.
- Что это за имя такое, Кира? Полное какое?
- Кира, полного нет, - еще тише лепечу я.
- А чего это ты тута делаешь, Кира, если ты не Вика?
Я не нахожу, что ответить, потому что сама себя постоянно об этом спрашиваю.
Вика, по всей видимости, была здесь частым гостем и сумела завоевать расположение бабушки Никиты. А значит, скорее всего, завоевала расположение и его родителей, и братьев. Мне нечего и мечтать, что я смогу быть ей достойной заменой. Ни в сердце Никиты, ни в кругу его семьи.
- Забудь про Вику, баб. Ее больше нет.
- Это как это нет? - ворчит старушка.
- Здесь нет, и никогда больше не будет. А если ты станешь грубить Кире, то и меня тоже здесь больше не будет. Ферштейн?
Я с ужасом наблюдаю за разворачивающимся передо мной диалогом. Безусловно, мне приятно, что Никита заступился за меня, но то, что из-за меня он сейчас ссорится с бабушкой, точно не добавит мне очков в ее глазах. И если я сразу ей чем-то не понравилась, слова Никиты только усугубят ее предубеждение против меня. Да уж, удачным первое знакомство с его семьей не назовешь.
- Хорошо, - неожиданно идет на попятную Павла Степановна и добавляет что-то по-немецки.
Сказать, что я удивлена, это сильно недооценить глубину моих эмоций.
- Если еще что-то понадобится, звони, - примирительно говорит ей внук и обнимает на прощание.
- С днем рождения! - запоздало говорит она ему, и мы уходим.
Когда садимся в машину, Никита говорит:
- Бабуля - преподаватель немецкого. Бывший, но заслуженный.
Я понимаю, что он заметил немой вопрос в моих глазах во время их обмена репликами, и смущенно улыбаюсь.
- Ты был неоправданно груб с ней.
- Нормально, не парься. С ней лучше сразу расставить все точки над "i", потом ввести новые правила будет куда сложнее.
Я не могу с этим не согласиться.
- А теперь праздновать!
*
Мы сидим в небольшом, но очень по-семейному уютном итальянском ресторанчике. Судя по тому, что и подошедший к нам поздороваться и поблагодарить за выбор его заведения хозяин, и приветливый, немолодой уже, официант, и бальзаковского возраста дама за стойкой бара - итальянцы, весьма плохо говорящие по-русски и заметно похожие друг на друга, ресторанчик и в самом деле является их семейным бизнесом. Заказ мы уже сделали и ждем, когда нам принесут нашу еду. Есть и в самом деле уже очень хочется - в школе я обычно не обедаю. Брать с собой не люблю, а столовская еда - не самая аппетитная вещь на свете, тем более для вечно худеющей меня. Мне проще и полезнее пропустить этот прием пищи. Иногда мама сует мне в рюкзак банан или яблоко, но сегодня она в командировке, а папа, к счастью, такой ерундой не заморачивается. Ему все эти перекусы чужды. Он тоже предпочитает кушать дома, поэтому съедает плотный завтрак по утрам - это может быть даже суп - и терпит весь день до ужина, соглашаясь на работе максимум на кофе с печеньем, если по долгу службы заглянет на огонек к кому-то из своих многочисленных коллег-приятелей.
Поэтому, пожирая меню голодными глазами, я назаказывала столько, что вряд ли смогу это съесть - и салат с курицей, и лососевый стейк с картошкой, и чайник бруснично-имбирного, удивительно согревающего, чая, и еще десерт заприметила, но решила с ним не торопиться.
Чай нам принесли сразу, и им мы заполняем желудки и неловкую паузу. Пьем, избегаем смотреть друг на друга, по крайней мере, я избегаю, но и Никита тоже не нарушает молчание, хотя его неловкость становится все более плотной и осязаемой. Наконец, он говорит: