Барбарелла, или Флорентийская история

— Вам это не поможет.

— А вам? Да, вы всесильны сейчас, а потом? Да и сейчас не вполне. Кстати, ваше высочество, вы пока не пробовали на господине Донати ваши специфические методы убеждения? — теперь Марни улыбался Элоизе.

— Нет, монсеньор. Вы думаете, уже пора? — она не могла не улыбнуться в ответ.

А потом взяла его за лежащую на коленях руку, выдохнула, и сделала, что просили.

То есть — попробовала. Болевой синдром, ослепить ненадолго…

И ничего не произошло. То есть никаких видимых изменений. Никакого воздействия. Впрочем, ведь она не слышит их так, как обычных людей, несмотря на всю их ощутимую плоть. Интересно, а если воздействовать на него не как на человека, а, скажем, как на призрака? Методика ни разу ею не опробованная, но нужно ведь когда-то начинать?

Воздействие не на человеческую плоть, а на ту реальность, в которой он находится. Выдавить его туда, откуда он пришёл… перстень помог сконцентрироваться, мощность выбрать среднюю — кто его знает, что там ещё ждёт до утра, и вперёд!

Это оказалось очень тяжело. Даже в глазах немного помутнело, ещё бы, Элоиза никогда не была специалистом по стихийным воздействиям. Надо честно сказать — этот способ очень затратен, и затраты не окупят результата, увы.

Впрочем, стоящий Пьетро заколебался, пошатнутся, принялся тереть руками глаза… а потом ещё вдруг схватился за шею.

— Мне кажется, работает, — удовлетворённо заметил Марни.

— Не слишком хорошо. И горло — это не я, — честно сказала Элоиза.

Сняла воздействие, и к Пьетро вернулась его уверенность. Ну то есть это она предположила по тому, как он твёрже встал на ноги. Но всё ещё держался за шею, и было видно, что ему больно.

— А про шею я понял, — Марни достал из кармана жилетки часы и взглянул на них. — Нас слишком долго нет, и Карло беспокоится. Или Лодовико. Или Гаэтано. Господин Донати, вы могущественны, и мы уважаем ваше могущество. Но мы тоже кое-что можем, а вы, видимо, привыкли за семьдесят лет, что ваши враги сейчас люди глупые, слабые и непредусмотрительные. Если вы не возражаете — я выйду, и попрошу не ковырять ваш портрет ножом. Пока. Увы, никого другого мои люди не послушают. Ваше высочество, приглядите тут в моё отсутствие?

Пьетро кивнул, Элоиза улыбнулась. Марни отпустил её ладонь и вышел.

Все молчали. Минуты через три Пьетро отнял руку от шеи и сел.

— Господин Донати, — Элоиза смотрела без улыбки. — Вы понимаете, что ковырять ножом можно не только ваш портрет? Ваша супруга Лоренца, ваша дочь Лукреция, ваши внуки. А от вашей статуи в парке, госпожа Гортензия, можно отбить фрагмент. Например, кисть руки. Правой. Вы ведь танцуете нотированные танцы, должны уметь? Без одной кисти будет не так совершенно.

— Элоиза права, — подхватил вернувшийся Марни. — Кроме того, перед тем, как отправиться сюда, мы с Варфоломеем сделали некие распоряжения. Рассказать о них?