Барбарелла, или Флорентийская история

— И тогда она очень своевременно исчезла, — заметил Марни.

— Да. Хотите сказать, что окажись в ваших руках враг, которому в другой момент вы не сможете противопоставить ничего — вы бы не воспользовались возможностью и не расправились бы с ним? — нахмурился Пьетро.

— Я бы именно так и поступил, — кивнул Марни. — Но расскажите же, как вы это сделали.

Пьетро перевёл дух, глотнул вина.

— В самую первую ночь, семьдесят лет назад, мы вчетвером встретились и договорились. Так получилось, что только мы из всех Донати и прочих могли не только желать, но и что-то для этого делать. С нами было благоволение свыше — мы не сомневались в источнике своего могущества — но выражалось это в том, что каждому из нас оказалась подвластна сила одной из стихий.

Я всегда слышал токи земли — рост деревьев, мысли камня, вздохи фундамента дворца и окружающего виллу парка. Я и место-то это выбрал для дома потому, что знал — сюда не дойдут наводнения ли, землетрясения или что-то ещё, дом, построенный здесь, простоит века. Алессандро так же чувствует воздух. Гортензия всегда умела договариваться с огнём. Однажды чуть не спалила нам дом, но в итоге всё оказалось к лучшему. А Барбарелла как ещё при жизни спуталась с какими-то морскими гадами, так и таскается с ними до сих пор, даже на портрет попала с каракатицей.

А вместе мы оказались всемогущими. Но — только в пределах дома и парка.

Поэтому пока мы здесь, в эту ночь будет звучать любая музыка, какую бы нам захотелось, и на столах будут любые кушанья и вина. Нам подвластна только эта ночь, но её мы проведём так, как нам захочется.

А когда мы будем возвращаться на свои холсты, то можем прихватить с собой, кого пожелаем. Я предлагал Роберто уйти и стать одним из нас, но он не согласился, ему была важна его человеческая сущность, жизнь и смерть. А вот некоторых других мы не спрашивали.

— Тех самых, которых потом не смогли найти? Госпожу Франческини в 1949-м, художника Бирколотти в 1983-м, Лолу Патти в 2002-м и Анжелику Райт — год назад?

— Да, эти были, всё так. Первая из них была глупа и заносчива, не желала ни читать семейный архив, ни слушать тех, кто его читал, и рассказывала всякую ересь. Товарищи по работе её не убедили, тогда пришлось убеждать уже нам. То есть — не убеждать, но принимать решение. И мы приняли его, её можно разглядеть на заднем плане портрета моей бабушки Аннунциаты — если приглядываться и знать, в каком месте искать.