Об исполнении доложить
- Автор: Пеунов Вадим Константинович
- Год: 1974
- Язык: русский
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Об исполнении доложить». Краткое содержание книги:
Борис Евсеевич буквально наступил на горло собственной песне. Я по себе знаю, как трудно расставаться с идеей, которую выносил, с которой сжился, убедившись, что она верна. Но идеи вызываются к жизни ради определенного дела.
— А если не трогать обоих? — размышлял я вслух. — Сугонюк связан с Ивановым. Того немедленно предупредят и дадут задание проверить. Факты подтвердятся: Чухлай погиб самым банальным образом.
— Петр Ильич, не забывайте о времени! Его у нас в обрез: Давайте пойдем по самому простому и надежному пути, изолируем Сугонюка, лишим его возможности сообщить о смерти Чухлая и воспользуемся теми сведениями, которые сумеем из него выжать.
«Выжать… Пожалуй, Андрей Павлович прав, так вдруг Сугонюк не разоткровенничается, — подумал я, — хотя мы знаем о нем вполне достаточно, и если правильно использовать имеющиеся сведения…»
На том и порешили.
— Берите, Петр Ильич, в помощники Истомина. Самолет доставит вас в Светлово, — распорядился Борзов. — Время не терпит.
— А что делать с Пряхиным? Надолго разлучаем его с Истоминым? — поинтересовался Яковлев.
— По обстоятельствам. Займите на это время чем-нибудь.
Пока вызывали Истомина, вернулся старшина, проверявший больничный лист. В травматологии Селиверстов не лежал, на амбулаторный прием к хирургу приходил, приносил акт автоинспекции о том, что его сбила неизвестная машина. Врача, выдавшего больничный, призвали в армию.
Впрочем, со смертью Чухлая эти сведения в значительной мере потеряли свою ценность.
По внешним данным, лейтенант Истомин был совершенно рядовым человеком. Сутуловатый. Гимнастерка, брюки, сапоги, шинель, фуражка надежно послужили воину и поизносились, пока он был в окопах. Неказист, неприметен. Что ж, пожалуй, эти качества окажут добрую услугу во время работы в подполье.
По дороге на аэродром я объяснил ему суть предстоящей операции. Он задал мне несколько вопросов, сразу охарактеризовавших его как довольно опытного оперативного работника. «Когда будем брать? Днем? Ночью? В доме? Вне? Вооружен? Рост? Вес? Не левша?»
Я подробно отвечал на его вопросы. Нарисовал в своем блокноте схемы подходов, расположение служб во дворе, комнат в доме, прикинул, куда и в какое время может отлучиться Сугонюк по хозяйственным надобностям и как мы этим можем воспользоваться. Рассказал о независимом характере пса Пана.
Истомин мягко улыбнулся. Озарилось добротой продолговатое лицо, щедрая улыбка сделала его обаятельным, милым.
— У меня с сельскими собаками пожизненный мир. Дух, что ли, такой. Не трогают: к любой подойду — и не тявкнет.
Пока летели, обсудили с ним несколько вариантов.
— Войти бы без лишнего шума в дом. Ну, к примеру, под видом следователя, — предложил Истомин свой план. — Как-никак, а жена Сугонюка ухайдакала человека. Невольно, не ее вина, защищалась. Но надо в этом обстоятельно разобраться.
Предложение интересное, стоило над ним поразмыслить.
Я думал о моем родном крае: о его славе, о его людях.
…Бывало, летишь ночью, а под крылом море огней. Крупные города, не уступающие многим областным центрам, идут почти один за другим, порою граница между ними чисто условная. Раскидистые, привольные села и старые, оставшиеся от столыпинских времен, хутора.
А сентябрьской ночью сорок первого года за окном самолета царствовала густая темнота. Если и мелькнет огонек, обозначит одинокую ферму или хуторскую халупу, то лишь подчеркнет беспредельность царства ночи.
— Светлово!
Самолетик ткнулся колесами в грунт и вприпрыжку побежал по посадочной дорожке.
К нам подошел капитан Копейка, хотел о чем-то доложить, но увидел Истомина и на полуслове замолчал.
— Это мой помощник. Говорите, — успокоил я капитана.
— Умер на операционном столе, — сообщил капитан. Его жгли эти слова, он давно носил их в себе, а поделиться новостью было не с кем. — Кровоизлияние в мозг. Весь процесс вскрытия я сфотографировал. На всякий случай. Составлен по всей форме акт.
Копейка явно чувствовал себя виноватым. Но смекалистого, расторопного капитана не в чем было упрекнуть.
— Где Надежда? Знает?
— Догадывается. Дежурит в кабинете главврача. Ее супруг — за оградой. Приехали вместе. Как же, беспокоится.
— На ловца и зверь бежит, — сказал удовлетворенно Истомин, будто события так повернулись по его воле. Вообще он был человеком очень спокойным, внешне даже флегматичным.
Копейка не понял реплики. Я пояснил: