Подглядывающая

Киваю.

Сейчас я не могу придумать ни одной причины, по которой должна ему отказать.

Когда мы подъезжаем к его дому, сиреневая ночь уже растекается над крышами.

Небо хрустальное, бескрайнее, звездное – смотреть бы на него и смотреть. Но изо рта валит пар – стремительно холодает. Успеваю продрогнуть еще до того, как поднимаюсь на крыльцо.

Дом тепло дышит мне в лицо запахом сосны, к нему примешивается запах кота – хотя с нашего последнего приключения прошло больше месяца.

Эй принимает у меня куртку, шапку, шарф и варежки – мокрые насквозь – и вешает на спинку кресла, стоящего у батареи. Мои джинсы тоже промокли, но об этом я молчу.

Эй возвращается из спальни с фланелевой рубашкой в клетку и пледом, протягивает их мне. Когда я беру вещи, мы соприкасаемся друг с другом взглядами и кончиками пальцев, и от этих прикосновений в солнечном сплетении просыпается волнение.

– Я в душ. Ты со мной? – спрашивает Эй так запросто, что становится понятно – ответ он и так знает.

Но, на всякий случай, качаю головой.

Слушая, как льется вода в душе, я брожу по его обезличенным комнатам – по всем, кроме одной. Как и в прошлый раз, она заперта. Давлю на дверную ручку сильнее – а вдруг? – но дверь не поддается. Шум воды в душе обрывается.

Эй выходит из ванной лишь в махровом полотенце, обвязанном вокруг бедер. Вторым полотенцем вытирает мокрые, взъерошенные волосы. Кроме этого эффектного появления, Эй не делает ни одного намека ни словом, ни движением, ни взглядом. Мне хочется улыбаться.

Он уходит на кухню и возвращается со стаканом, на треть наполненном виски. Легкое движение руки со стаканом – кубики льда ударяются о стекло – нет, не будешь? Не отвечаю – что равнозначно согласию. Наше взаимопонимание в эти минуты настолько полное, что общение превращается в увлекательную игру.

Отставив стакан на пол, Эй присаживается на корточки у камина, разжигает огонь. Я сажусь напротив, в кресло, на спинке которого развешана одежда. Кутаюсь в плед.

Сейчас, когда Эй не видит меня, очень сложно оторвать взгляд от его широких, рельефных плеч – и вскоре я перестаю даже пытаться. В одежде Эй кажется тоньше, худее, а без одежды – будто увеличивается в размерах.

Мои ладони помнят, какие на ощупь его плечи.

Откидываю плед и медленно подхожу к Эю. Останавливаюсь у него за спиной. Он замирает, не донеся полено до огня. Присаживаюсь на корточки, почти касаясь Эя, – наверняка, он чувствует обнаженной спиной мое тепло. Протягиваю руку – и беру стакан с виски. Пригубливаю – горько, почти гадко. Второй глоток проскальзывает в меня спокойней. Поднимаюсь.

Эй бросает-таки полено в огонь. Поворачивается ко мне лицом. Его глаза оказываются на уровне края моей рубашки. Медленно перетекая по мне взглядом, Эй поднимает полову.

– Эм… – внезапно охрипшим голосом говорит он. Поднимается, берет стакан у меня из рук и делает большой глоток. – Давай, я приготовлю тебе глинтвейн.