Паж и лилия (СИ)

По прибытию король сразу же велел подавать ужин, а затем приготовить купальни, где он намеревался устроить увеселительные мероприятия, затмившие собой знаменитые купания у герцога Анжу.

Воображение Генриха, подогретое неправдоподобными россказнями Брантома, пришло в необычайное возбуждение и гнев одновременно. В общем, король был на взводе, особенно из-за того, что, по его мнению, братья Бомонт, его личные фавориты, предавались непозволительно веселым развлечениям с его братом.

Ужин проходил в малой гостиной, где установили пиршественные столы в виде буквы П, король сидел во главе, и по случаю того, что здесь присутствовала только его свита и друзья не стал отделяться барьерами, а наоборот показывался всем и сам наблюдал за другими.

Генрих самолично дал указания поварам, как приготовить особые блюда, рецепты которых он раздобыл у эскулапов и аптекарей сомнительного толка. По их словам все эти блюда способствовали разжиганию любовного пыла даже в самое холодное время года.

Итак, подавали аппетитные супы со спаржей, артишоками, трюфелями, грибами-сморчками, а также молодое мясо, выращенных летом петушков, пропаренную тыкву. Наряду со свежими плодами садов и полей на закуску принесли пышные паштеты, начиненные фисташками, сосновым семенем и прочими пряностями, особой популярностью среди дам пользовались паштеты из петушиных гребешков и испанских артишоков. Последнее лакомство ели также отдельно как в сыром так и в вареном виде, потребляя стебельки и шишечки, так как они обладали особым пикантным привкусом. Подавали также новомодное изобретение - салаты, все из тех же продуктов.

Все самые лакомые кусочки прямо из своей тарелки Генрих велел передавать Натаниэлю и Маринусу, внимательно наблюдая, чтоб они как следует насытились.

-Вы пробовали этот паштет из фисташек, петушиных гребешков и …г-хм… - откашлялся Брантом, обращаясь к братьям.

-Что вы сказали? - не расслышал Маринус.

-Я сказал, - ничуть не растерялся Брантом, - что, когда лакомишься этим паштетом, то самым развеселым развлечением в этом выловить какую-нибудь фисташку, или гребешок или петушиный…

-Бенефис! - громким выкриком вдруг перебил король Брантома, выловив вилкой что-то в паштете.

-Нату, Маринето, - с ласковой улыбкой обратился Генрих, - я выловил для вас удачный кусочек, отведайте-ка это.

И король положил бесформенный кусочек непонятно-чего на блюдо к Натаниэлю. Де По скривился от отвращения.

-Благодарю, Ваше Величество, но я ненавижу паштеты, особенно такие страшные.

-Какой вы эстет, едите только то, что привлекательно выглядит. Тогда передайте это Маринусу, - велел Генрих, при этом по одной ему известной причине поглядывая на Шико. Но шут упорно не замечал этих взглядов, беседуя с придворным поэтом Филиппом Депортив.

Натаниэль под грозным взглядом короля наколол на вилку кусочек из паштета и кинул его на тарелку брату.

-Пожалуй, мне надо выпить, - сглотнул Маринус, - а то меня начинает мутить от этих блюд.

Глаза короля радостно заблестели, и он толкнул Шико ногой под столом.

-Да и, - нервно забормотал Маринус, - я уже порядком объелся, лучше закушу яблоком, а этот гребешок отдам коту, что трется о мои ноги.

-Ни в коем случае, дайте-ка мне! Это же не гребешок, а кое-что другое, то самое, что находится…- завопил Брантом.

Маринус с радостью поддержал эту идею, и намеревался было скинуть отвратительный кусок подальше, но так поторопился, что неловко подцепил его и мерзкое кушание полетело через весь стол, упав в тарелку Габриэль Де Манжо. Она тут же съела его, отчего у Натаниэля и Маринуса чуть не случился приступ рвоты. А Брантом наоборот весьма хвалил этот поступок.

Щедро сдобренные приправами блюда вызвали у пирующих сильную жажду, поэтому Генрих приказал виночерпию, коим был сам Жак Келюс, взять особый кубок, сделанный на заказ у лучших ювелиров и поднести всем пирующим по очереди. В том была задумана особая шалость. Кубок, выполненный из позолоченного серебра, истинный шедевр ювелирного искусства, доселе невиданный: в нижней части этого кубка весьма изящно и прихотливо были вырезаны фигурки мужчин и женщин в позах Арентино, а наверху столь же мастерски изображались различные соития зверей.

Келюс подносил кубок в основном дамам, чтобы повеселиться и выяснить их реакцию на такие непотребства.

Из женщин в Оленвиль были приглашены дамы, пользующиеся дурной славой, но популярностью у мужчин. Поэтому вызвать у кого-то краску было сложно. Однако ж, нашлись и такие. Франсуаза Монсоро, любовница Бюсси, которого здесь правда не было, поэтому она пользовалась абсолютной свободой, любила строить из себя недотрогу и скромницу, поэтому она получив из рук Келюса кубок пришла в полнейшее изумление, рассматривая гравировки.

-Ах, господин Келюс, что это здесь изображено? - спросила Франсуаза, похлопав длинными ресницами.

-А вы как думаете? - ухмыльнулся Келюс.

-По-моему это мерзость из мерзостей! Да лучше умереть от жажды, нежели пить из такой мерзкой посудины!

Франсуаза надменно отвернулась. Ее подруга и сподвижница Габриэль Манжо, находившаяся в вечном поиске и чуждая лицемерию, попросила кубок у Келюса: