Дети природы. Возрождение

Петрис улыбался девушке, а она непонимающе смотрела в ответ.

— Что это значит? — несмело спросила Ясмина.

Лежанка заскрипела, и Зелья, поднявшись, села на ней.

— Как ты попала сюда? — поинтересовалась она.

— Меня привели сны, — ответила Ясмина.

— И почему дикий барс ластится к тебе, словно малый котенок? — продолжала старуха.

— Какие еще странные вещи происходили с тобой?

Ясмина взглянула на Гратия. Все изменилось. Она скажет это при нем.

— В моих ладонях ожил цветок, — ответила девушка.

Зелья и Петрис понимающе улыбались.

— О чем ты говоришь? — растеряно спросил Г ратий.

— Асерпенс... Я от страха так сильно сжала его в руках, что он погас. Но стоило мне разжать ладони, цветок запылал, — Ясмина замолчала, глядя на Гратия, а потом тихо добавила, — и когда на нас напали разбойники... Думаю, что это я заставила Гризэуса сорваться с привязи.

Рыбак устало потер лицо ладонями. Он был сбит с толку. Ясмина же наоборот, чувствовала, что она — на верном пути.

— В тебе заключена сила. Как и в Оданисе, и во многих других людях, которые живут рядом с ним, — объясняла Зелья, — мы зовем их нагирами. Они так связаны с природой, что являются ее продолжением. Перед рассветом за Петрисом вернутся. Он слишком слаб, чтобы уходить от погони. Мы спрятали его здесь, пока другая часть людей давала отпор стражникам. Отправляйся с ними, ты увидишь Оданиса и землю, где живут такие же люди, как ты.

— Я пойду, — не раздумывая, сказала Ясмина.

— А как же Артемис? — изумленно спросил Г ратий.

— Ты все объяснишь ему!.. Сколько туда идти? — обратилась к Зелье.

— К полуночи дойдете, — ответила старуха.

— Вы еще три дня пробудете в городе. Я успею вернуться, — решила Ясмина.

— Ты думаешь, я отпущу тебя одну? — Гратий заглянул девушке в глаза.

Ясмина притихла. Молодой рыбак, смутившись, отвел взгляд.

— Да Артемис три шкуры с меня снимет, если узнает, что я оставил тебя, — проворчал он, — идем вместе! — настаивал Гратий.

— Петрис, ложись на кровать, — сказала Зелья, — тебе нужно отдохнуть. А ты, — махнула головой в сторону Ясмины, — налей нам чаю, вода вскипела.

Пока девушка разливала напиток в деревянные кружки, Зелья, укутавшись в простыни, устроилась на стуле. Она была такой маленькой, такой высохшей, что больше напоминала Ясмине крупную птицу на насесте. Девушка раздала всем кружки и вернулась на пол. Ньевес тут же прижался к хозяйке.

— Я расскажу вам историю, и многое станет понятнее, — заговорила Зелья, и ее дребезжащий, старческий голос разлился по комнате, с каждым словом становясь ровнее и мелодичнее, — я много чего позабыла из своей жизни, но тот день так ясно запомнился мне. Случился он, когда мне было лет восемь, не больше. Походила я тогда скорее на мальчишку. Пропадала дни напролет, то в поле, то в лесу. А сильнее всего любила мечтать! Возьму палку и представляю, что это весло, а я будто в лодке плыву. Брожу вот так по лесу, вся в своих мыслях. Однажды, глубоко в чаще услышала жалобный плач. Это был олененок, маленький совсем. Он попал в яму, не заметил ее за листвой и ветками. Я огляделась. Мамы по близости не было. Я не побоялась, слезла к нему, кое -как вытолкала наружу. Олененок вскочил на копытца и был таков. Так я поменялась с ним местами. Пришла моя очередь выбираться из ямы. Я была не из тех, кто будет жалобно плакать. Но стены ямы осыпались под моими ногами, и схватиться рукой было не за что. Так что страх все-таки овладел мной. Но потом, за обрушившейся землей показался корень дерева. Я вцепилась в него, смогла подтянуться и выбраться из ямы. Сижу на краю, рыдаю. Вдруг замечаю, метрах в пяти от меня старик стоит. "Я, — говорит, — все видел. Храбрая ты девочка, добрая". Мне бы испугаться и деру дать, но нет, слушаю его. А старик грязный, так обросший бородой и волосами, что одни глаза только видно. Серый весь. Прошел он в сторону, к поваленному дереву и сел на него, как на лавку. "Я, — говорит, — король Енисей. Если выслушаешь все и запомнишь накрепко, то подарок тебе дам. Смотри". И ладонь раскрывает. А на ней камень лежит. — Зелья замолчала, заставив рыбаков посмотреть на нее. Старуха протянула морщинистую руку. Меж ее пальцев была зажата цепочка, с которой свисал крупный, с острыми гранями камень. Он горел белым цветом.