В глубине Великого Кристалла. Помоги мне в пути [сборник litres]

– Ага… Похоже, – дурашливо сказал он.

– Ну тебя…

Сашка ответил уже серьезно:

– Я не знаю. Это закрытый объект. Сюда только у лоцманов первой категории есть полный проход.

– А у тебя какая категория?

– Пока никакой, потому что документов не дают. Но по третьей взрослой я все равно работаю. А то и по второй… Ура, лошадь! – Он взлягнул ногами и помчался от меня.

У края обрыва стояла не лошадь, а гипсовая скульптура лося с обломанными рогами. Сашка, будто обезьяна, забрался лосю на спину и сел с видом полководца. Но мне показалось, что он чересчур бодрится. Неестественно. Я вспомнил, как еще недавно он почти без сознания висел у меня на руках, и страх опять прошел по мне короткой судорогой.

– Сашка… Ты как себя чувствуешь?

– Я-то? Во! – Он вскинул большой палец, этим же пальцем почесал нос и сообщил решительно: – Завтра мы во-он туда отправимся. – Вытянул к горизонту руку.

С обрыва был виден весь город Овражки, за ним луга и рощи, лес в синеватой дали, а из-за леса поднимались, как свечки, белые колокольни. На них и показывал Сашка.

– А что там?

– Ново-Камышино. Деревушка, а рядом крепость-монастырь. Там и сейчас монахи живут. Говорят, у них библиотека такая, что даже из всяких академий ездят… Может, вы там и ту самую книгу найдете, Ришелье…

– Как же, найдешь ее…

– А может… и Тетрадь. – Сашка хитро глянул с высоты.

Я не выдержал:

– Дернуло меня однажды за язык сказать тебе о них. И о книге, и о Тетради…

Кажется, он слегка надулся. Я проговорил примирительно:

– Пойдем еще побродим.

Сашка на животе сполз с гипсового «коня».

– Пойдемте. Мое дело такое, я проводник…

– Обиделся, что ли?

– Не обиделся. А только что вы все время… это…

– Что?

– Киснете!

Вот ведь душекопатель на мою голову!

– Не кисну я. Просто подумал, что Генриетта Глебовна не пустит нас завтра. Путь-то небось неблизкий.

– Ага! Надо по речке сплавляться. Вон, видите среди лугов блестит… За день не успеть…

– Вот я и говорю!

– Ну и что! Поплывем, когда пустит!

– А послезавтра наш контракт кончается…

Сашка вскинул потемневшие глаза.

– Вам, значит, уже надоело со мной, да?

– С чего ты взял? Господи, да поплывем, если хочешь!.. Только больше не болей.

– Не-е! Теперь у меня им-му-ни-тет!

Мы бродили еще долго. Как в неведомом лесу. Наткнулись на кривобокую избушку, она стояла на могучем пне, будто на разлапистой птичьей ноге. Скорее всего, это был заброшенный киоск, построенный в нарочито сказочном стиле. Но…

– Смотри, Сашка, жилье Бабы Яги. «Ёшкин свет»!

– Точно! Сейчас бабка сама пожалует! На метле! – Сашка, смеясь, вскинул голову. Я тоже.

Небо уже было предвечерним. Бабы Яги в нем не оказалось, только золотилось похожее на перо облако, и его протыкали два реактивных следа. Очень близко друг от друга. Видимо, два истребителя в тренировочном парном полете.

– Будто катамаран, – сказал я.

Сашка быстро и без улыбки посмотрел на меня. Вот тут я его и спросил:

– Слушай, лоцман, объясни мне все-таки: почему те люди, с «Даблстара», оставили на Земле Пантюхина? Он же капитан! Разве они имели право?

– Ну, значит, имели, – сказал Сашка неохотно. – Раз путь такой… незвозвратный. Они не хотели, чтобы Пантюхин тоже не вернулся. У него семья в Турени…

– Подожди… Что значит «невозвратный» путь? Зачем тогда мальчишку взяли?

– Какого мальчишку?

– Ну, был там кудлатый, маленький…

Сашка сказал, глядя под ноги:

– Вовсе это и не мальчишка… Они все там почти ровесники были – два темпоральных исследователя и капитан. Но один с Круга Времени вернулся на полуфазе, поэтому в таком виде…

– Ничего не понимаю…

– Я тоже толком не понимаю. Мне Пантюхин это в машине объяснял, в двух словах, пока вы дремали…

– Я дремал?!

– Ага, вы сами не заметили. Когда в гостиницу из конторы ехали… Но он мало объяснил, про остальное я сам кое-как догадался. Тут вообще сплошная легенда. Оказывается, катамаран свободно менял направление по вектору времени, ходил то в прошлое, то в будущее… Но теперь у них кончился локальный срок. По алгоритму… И они пошли вдвоем, два брата, по прямой через Кристалл. Со скоростью света… До конца…

– До… какого конца?

– Пока не столкнутся с каким-нибудь метеоритом. Тогда каждый станет звездой… Двойная звезда…

– Страшноватая легенда, – вздохнул я. И подумал: «Только тебя там и не хватало»…

– Почему страшноватая? – кажется, обиделся Сашка.

– Ну… то есть печально все это. Разве можно стать звездой от столкновения в космосе? Сгоришь, вот и все.

– Это как лететь. У светового предела масса же возрастает… А душа… она разве может сгореть, если она есть?!