Зов гармонии [litres]

Бринн это вовсе не казалось особо интересным.

Но сейчас она наполовину отключилась, выдохшаяся после напряженного заплыва и выбитая из защитного пузыря Уилла. Она лишь знала, что сейчас ее крепко ухватили десятки или, может, даже сотни русалок.

– Держите ее ровно! – послышался громкий и приятный голос.

Конечно же, это была Федра.

Бринн моргнула, прищурилась, разглядывая толпу, и увидела, как ведьма подплывает к ней. Русалки, шелки и дагоны подались в сторону, пропуская Федру. Та выплыла вперед, и ее зловещая красота осветила воду вокруг.

– Подвиньтесь. На этот раз я хочу сделать работу сама, а не доверять вам, балбесам. – В красивой длинной руке Федра держала моруотч.

Бринн подумала: «Так она все-таки не превратит меня в слизня. Пожалуй, это славно».

Ведьма обернула вокруг ее запястья ремешок часов и крепко затянула. На несколько мгновений мысли Бринн разбежались, а потом случилось нечто странное. Вместо страха перед Федрой, девочка испытала восхищение перед ней. Бринн вдруг почувствовала, что Федра – хорошая, разумная и приносит пользу. Бринн никогда раньше об этом не думала, но теперь осознала, что на самом деле хочет присоединиться к ведьме.

Девочка улыбнулась диковатой сонной улыбкой и сказала:

– О! Привет, Федра! Ты сегодня очень хорошо выглядишь.

Федра улыбнулась ей в ответ, но улыбка вышла натянутая и совсем не добрая.

Где-то в глубине души Бринн понимала, что происходит нечто плохое. Ей в голову приходили те же мысли, что и всем прочим в Блистательном: о том, чтобы топить корабли, вредить людям и решать проблемы с помощью зла и насилия. Но разумной части ее сознания – той, благодаря которой Бринн стремилась быть доброй и помогать другим, – словно заткнули рот и задвинули ее куда подальше.

В конце концов морская ведьма получила-таки контроль над Бринн.

А потом, сквозь пелену гнева Федры, ее власти и злобной магии, Бринн услышала звук. Сперва это было просто мычание, но оно становилось все громче и красивее. Это была нота. Кто-то пел. Где-то тянула высокую и чистую ноту русалочка.

Затем к первому голосу присоединился второй, и оба слились в изумительной гармонии, какой Бринн еще не слышала. Зазвучала песня – безупречная и прекрасная. Даже с туманом в голове, напущенным Федрой, Бринн видела, что все в пещере замерли.

Морские обитатели лихорадочно оглядывались, пытаясь обнаружить источник звука.

Теперь пение, казалось, льется не из одного конкретного места, а отовсюду разом, поскольку они находились в Мамонтовой пещере с ее странной и замечательной акустикой. Бринн тоже заозиралась и увидела на сцене – там, откуда голоса были слышны лучше всего, – Присциллу и Джейд. Две талантливые русалочки уже несколько недель ежедневно практиковались в пении вдвоем, и их исполнение превзошло все, что слышали в Блистательном за много лет. Пение было столь прекрасным, что, по сути, само превратилось в магию.