Магазин работает до наступления тьмы

— Кого ты в меня впустил? — спросила Леся тонким печальным голосом.

— Не надо! — заплакал Славик. — Ты ненастоящая!

— Я впускала только тебя и только по любви…

Славик опрокинул башню и побежал прочь. Он бежал очень долго, но совсем не устал. Потом перешел на шаг, разглядывая полки вокруг — на них по-прежнему было столько всего интересного. Мамино стеклянное ожерелье с застывшими пузырьками воздуха в прозрачных бусинах, дедушкин офицерский планшет из темно-коричневой негнущейся кожи, висевшая в классе карта мира, по которой Славик мысленно путешествовал, тыкая не глядя пальцем и загадывая, что когда-нибудь обязательно съездит туда, куда попадет, — если, конечно, это опять не окажется океан. Обилие знакомых предметов умиротворяло, и только где-то очень глубоко теплилась угасающая мысль, что с этим местом и вообще с теперешним положением вещей что-то глобально, основополагающе не так.

Раздался тихий призывный свист, и Славик увидел Женечку. В одной руке у Женечки был большой фолиант, на обложке которого было написано «Пробуждение». Фолиант испускал голубовато-белый свет, а вокруг букв прыгали искры. В другой руке хрупкое создание держало электронный будильник — Славик мгновенно узнал ненавистный пожелтевший корпус, и тусклый дисплей, и каждую трещинку на нем. Этот будильник, неубиваемый, как Кощей Бессмертный, долгие годы поднимал его сначала в школу, а потом в институт. Под ребрами и в коленях у Славика возникло тошнотворное ощущение, словно он куда-то падает, линии шкафов, пола и потолка торгового зала сдвинулись, преобразуясь в цветные геометрические фигуры. Он поплыл в калейдоскопическом мареве, и времени не стало. Были только покой, и сияние, и еле слышный звон хрустальных колокольчиков. Мысли, сознание, сама суть Славика таяли как масло на солнцепеке, это было восхитительно и имело неизвестно чем уже ощущаемый сливочный привкус. Потянулась мягкой карамелью последняя уцелевшая мысль: наверное, так чувствуют себя те, кто попадает в рай, — и тут на него обрушилась «Маленькая ночная серенада» в незабываемо гнусавом исполнении пожелтевшего школьного будильника…