Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]

Цвета приглашения – розовый, лиловый, оливковый, – казалось бы совсем не сочетающиеся, прекрасно гармонируют между собой. Как я понимаю, розовый символизирует наступающий новый год, лиловый с розоватым оттенком придает фигурам объем, а оливковый образует почти золотой фон для белых букв, которыми написано приглашение. Художник позволил себе некоторую вольность, написав с буквы C и слово Café, и слово Conditorei. Это необычно, потому что в немецком языке слово, обозначающее кондитерскую, начинается с K. Бросается в глаза, что автор выбрал шрифт не слишком немецкого стиля, больше похожий на французский или английский. Ничего традиционно тирольского в рисунке нет. Зато он – воплощение уверенности в будущем, элегантности, космополитизма.

Сам же буклет предлагает список из двадцати одного события, которыми отмечены два месяца праздничного сезона. Открывается он 21 декабря 1929 года большим новогодним вечером (см. илл. 13 на вкладке), а потом вечера с музыкой проводятся каждую среду и субботу вплоть до Пепельной среды, которая пришлась на 5 марта. Сообщается, что будет еще и многое другое и нужно следить за объявлениями. Гостей просят быть в вечерних или маскарадных костюмах.

Наверное, было очень нелегко развлекать гостей два раза в неделю, а то и чаще, но думаю, Гуго получал удовольствие от того, что находился в эпицентре светской жизни Инсбрука. Шиндлеры относились к организации вечеров очень серьезно и зазывали гостей посетить верхние, элегантные залы своего кафе, чтобы встретить Новый год «в веселой, жизнерадостной обстановке» (Übermut und voller Lebenslust).

Я снова и снова перечитываю приглашение, сохранившееся в одном из отцовских альбомов. Мне нравятся его цвета и стиль. Мое внимание привлекает молодая женщина на первом плане, изображенная в профиль. Платье без рукавов открывает сильные руки. Пальцами одной из них она небрежно придерживает бокал шампанского – в форме блюдца, а не более привычной нам флейты, – а в другой дымится сигарета. Вверх поднимается струйка дыма. Ее спутник изображен вполоборота: он поглядывает на танцующую пару, а потому мы видим только его спину. Не он, а скорее она главенствует в этой сцене, чувствует себя совершенно непринужденно, держит все под контролем.

Я смотрю на нее и думаю, как же сильно изменилась жизнь женщин после войны, когда из дома они ушли в конторы и на заводы; войны, которая в Австрии, как и везде, помогла женщинам обрести право голосовать, а значит, и право решать, как жить. Ее аккуратная стрижка «боб» и коктейльное платье указывают, что перед нами женщина современная, во всем равная своему партнеру.