Огонь в итальянском сердце

Я продолжаю рассматривать фешенебельный район Рима. Мы проезжаем около монументальной арки, соединяющей два здания. Они когда-то получили название «Посольские дворцы». Я помню, что сердцем всего района является площадь Минчо, к ней можно пройти под аркой, где начинается улица Дора.

Маркус тормозит на светофоре, откуда виден Фонтан Лягушек, а затем поворачивает налево. Около четырехэтажного здания Ферраро сбавляет скорость, чтобы с легкостью заехать на парковочное место. Он выключает двигатель. Приблизительно десять секунд мы сидим в полнейшей тишине, после чего Марк касается участка сенсорной панели, который отвечает за разблокировку дверей. Машина «взмахивает крыльями». Я обращаю в какой-то мере смиренный взгляд на Маркуса. Спустя меньше часа пришло осознание того, что с Алистером все наверняка уже в порядке, и беспокоиться о нем не стоит.

— Успокоилась? — говорит Ферраро, откинувшись на спинку черного, вероятно, кожаного сиденья.

Я не отвечаю, сконцентрировавшись на виде из лобового окна. Мне стало легче, благодаря раздумьям и открывшимся передо мной зрелищам. Тихий уголок в бесконечно шумном городе — так называют Коппеде. Однажды посетив этот квартал, никогда о нем не забудешь.

— Да, но, поверь, ты тут ни при чем.

Марк хмыкает.

— Охотно верю.

Он выходит наружу, кладет руки на дверь авто и склоняется, чтобы взглянуть на меня. Вскинув одну бровь, Маркус замечает:

— Собираешься остаться тут, упрямица?

— Я с тобой никуда не пойду.

Его красивые полноватые губы растягиваются в улыбке. Лицо приобретает в тот же миг другие черты — светлые, более притягательные. Χотя я не могу отрицать, что, когда он зол, то дьявольски красив. Просто перед добродушным выражением лица мне всегда трудно устоять.

— Да ладно, Каталин. Поднимемся ко мне и пообедаем. Как тебе такая перспектива?

Я ворчу под нос:

— Ужасная перспектива! — А следом задаю интересующий вопрос, вздернув подбородком: — Ты умеешь готовить?

Он усмехается так, будто я спросила нечто невероятно глупое.

— Еще как! Но делаю это крайне редко. У меня есть домработница, она всем занимается.

Глядя на него в упор, не знаю, какого черта интересуюсь:

— Молодая и симпатичная?

Маркус рассмеялся.

— Зрелая и не в моем вкусе!

Так и хочется выдать: «А я в твоем вкусе?», но заставляю себя молчать. Надеюсь, мне хватит ума не говорить ничего подобного. Худший позор даже представить сложно. Нервно перебирая пальцы рук, я смотрю них. Вообще не имею понятия, что говорить дальше. Сидеть непослушно в автомобиле — тоже вариант не очень. Но подчиняться Маркусу? Делать все так, как хочет он? Уж увольте.

— Ладно, — пробарабанив пальцами по железу, он взглянул на небо. Жуя губу, снова обратил на меня свой взор, — хочешь торчать тут весь день.