Разлучи нас, смерть! (СИ)

— Мне кажется неправильным вот так оставлять Дилана няне. Это её работа, но в ещё большей степени моя обязанность.

Джейсон не считал нужным извиняться за это перед Итаном. Он понимал, что тому хотелось бы спокойных, неторопливых завтраков, возможно, в постели, возможно, даже заканчивающихся сексом, но Итану надо было сразу смириться с мыслью о том, что есть Дилан, и он всегда будет занимать огромное место в жизни Джейсона. Он самому себе сейчас напоминал Астона, который, как только они начали встречаться, сразу начал наводить порядки и устанавливать правила — во избежание дальнейших недоразумений, как он говорил. Джейсон не оглашал своих требований в открытую — да и глупо было бы пытаться поступать так, имея дело с юристом по семейным спорам, — но давал понять другими способами.

— Мне всегда было интересно… — начал Итан, но прервался. — Извини за слишком личный вопрос, если тебе неприятно, то не отвечай… Мне кажется, что твоё отношение к Дилану можно, скорее, охарактеризовать как исполнение родительских обязанностей, чем как отеческую привязанность.

Джейсон поставил кружку с кофе на стол и нервно облизал губы.

— Ты говоришь как адвокат.

— Я адвокат и есть, — улыбнулся Итан. — А ты пытаешься увернуться, как обвиняемый, который сейчас признает себя виновным.

— Я люблю Дилана, он очень мне дорог, но… у меня с ним не очень хорошо получается. Я не знаю, что с ним делать, кроме как купать и кормить. Мои отношения с отцом были не очень душевными. Это ещё мягко говоря. Наверное, поэтому мне сложно.

Итан придвинул Джейсону его чашку с кофе, про которую он забыл.

— Тяжёлое детство?

Джейсон наморщил лоб:

— Скорее, тяжёлая юность. Пока я слушался отца, всё было хорошо, но когда стал взрослее, начались проблемы.

— Серьёзные?

— Как сказать, мы с ним не ругались, не кричали друг на друга, вели очень цивилизованные споры, а потом он лишил меня наследства, — усмехнулся Джейсон. Это всё было настолько давно…

— Ты мог опротестовать завещание в суде. Не факт, что отсудил бы всё, но кусочек точно.

— Мне тоже так говорили, но я — только не смейся — считал, что отец имеет полное право лишать меня денег. Это же его деньги. К тому же, я мог бы получать содержание, если бы поступил в университет по выбору отца, он перечислил их в завещании.

— Ты серьёзно? Он так написал? — удивился Итан.

— Да, он указал, что лишает меня наследства по причине того, что я отказываюсь учиться.

— И ты не попытался подать в суд?

— Там была сложная ситуация. Мало того, что я сам не хотел подавать в суд, так мне ещё не было восемнадцати. Так как я был несовершеннолетним, суд с большой вероятностью встал бы на мою сторону в отношении наследства. Но до восемнадцатилетия мне оставалось около двух месяцев, и вряд ли бы дело успели рассмотреть по существу. Все говорили, что надо торопиться, но была ещё одна проблема. От моего имени инициировать судебное разбирательство должен был мой опекун по завещанию, но он возглавлял факультет в одном из университетов, которому отец оставил деньги.