Здравствуй, 1984-й (СИ)

Поля, к моему сожалению, заснула уже через минуту как легла у себя на полке, а жаль.

В Оренбурге остановка была тоже ранним утром, меня разбудили мама с дочкой, и я принялся ждать, кого же к нам на этот раз занесёт. Но к моему удивлению, никто до самого Орска нас не уплотнял, а это больше шести часов. Мы разговорились с Полиной, она оказалась психологом, закончила ЛГУ, кафедру общей психологии философского факультета, и ехала по распределению на Ачинский глинозёмный комбинат. Я стал ломать голову вышел ли уже фильм «Самая обаятельная и привлекательная», но не вспомнил. Решил эту тему не затрагивать. Бесит отсутствие интернета и возможности поискать информацию там. Знания её по психологии меня не впечатлили, я и то знаю больше, мне кажется. Поля на меня не обижается, её мутит и болит голова. Прошлось лечить своим цитрамоном, от головной боли он её спас. Пытался к ней приставать, но игривое настроение у девушки ушло вместе с алкоголем и меня бьют по наглым рукам. В Орске к нам сел всего один человек, старая скрюченная старушка лет под восемьдесят. Вышла она ночью в Кургане, мне пришлось вставать и помогать ей, заодно купил на перроне квасу и семечек. В ресторан, кстати, Поля больше не хотела, она углубилась в чтение «трёх мушкетёров». Новых попутчиков я оценил только на утро, к нам сели двое мужчин лет тридцати, вроде, как и не знакомых друг с другом. Утром они шутили между собой, активно общались, пытаясь завлечь в беседу и нас. К Полине не приставали, но всё у неё разузнали, кто она и куда, выведали и про меня, хотя я и не планировал откровенничать. Потом предложили по чуть-чуть, и не расстроились, когда мы отказались, потом возникли на столе карты, и они сели играть в дурака, пригласив и нас. Было скучно и мы стали играть вчетвером. Дядя Паша и дядя Саша играли плохо и часто оставались в дураках.

— А давайте ради интереса по пять копеек скинемся, кто первый выйдет, забирает деньги дурака, а кто второй деньги третьего, — сказал вдруг дядя Саша.

— Я могу! — тряхнула волосами моя наивная красотка, запуская руку за мелочью в свой карман.

У меня появилось стойкое убеждение — ехать нам до Омска вместе, и там они сойдут с нашими деньгами. Или напарят в карты или напоят нас. Уже вот ещё раз предложили мне, мотивируя тем, что я уже взрослый мужик.

— Я бы в преферанс поиграл, я хорошо играю, а дурак неинтересно, — хвастливо заявляю я.

— Можно и пульку расписать, степенно согласился дядя Паша. — «Ростов», «Питер»?

— А с какого я города? — спросил я.

— С Ростова едешь, — недоумённо сказала Полина.

— Вот и ответ на ваш вопрос.

— А я с Питера! — радостно крикнула Полина, и добавила. — Я только играть в эту игру не умею.

Улыбочка от мужиков, ведь для разводилова «Ростов» подходит идеально, и он дороже, чем Питер на распасах, и там прикуп закрыт, а карты, напомню, их, значит, закрыт он будет только для меня. А то, что они будут играть на лапу — к гадалке не ходи.

— Ну, хорошо, — «нехотя» соглашаюсь я, ради тебя играем в «Питер».

Мужики если и недовольны, то вида не подают. Достали листок и ручку, чертим.

— Почём играть за вист? — спрашиваю я. — И какой выход с распасов. И ещё, давайте первую пулю короткую сыграем, а то вдруг вы играть со мной не захотите больше.

После недолгих споров решили, что игра по две копейки, выход с распасов я отстоял с семи пик, и третьи распасы шестерные. Легко можно залипнуть на пару тысячу вистов, и проиграть рублей сорок. Но мой план был не проиграть, а выиграть, и я для начала предложил сыграть всего до двадцати очков в пуле, это всего шестьдесят на троих, в теории может хватить шести сдач, на практике, конечно, больше.

Так и оказалось. Мне для начала дают немного выиграть, парни не только «читают» рубашку, но и «заряжают» колоду, конечно, когда сами раздают. До конца игры — двадцать в пуле на троих, я немного веду, вистов сто, по моим прикидкам, а считаю я хорошо. Пару раз попадали в распасы, но против меня пока не играли, наоборот, ругались между собой, и уже впечатление, что два непримиримых соперника и я им неинтересен. Тут мне немного поперло, и ко мне пришёл «девятерик», почти закрыв на половину остатков пули. Мужики вида не подали, но постарались остаток забрать сами. До конца игры — «семерик» и дядя Саша спрашивает, якобы, у дяди Паши:

— Может, по пятачку сыграем вторую?

— Да хоть по гривеннику, — зло говорит тот и спрашивает у меня. — Ты как, Толя, не боишься?

— По десять копеек хоть и дорого, а у нас и по большим ставкам играли.

— Знал бы прикуп, играл бы по рублю! — шутит дядя Паша.

— А знал бы расклад, играл бы по рубль десять, — вторит ему дядя Саша.

Доигрываем, считаем, оба проиграли одинаково по сотне вистов, солидно отдают деньги и чертят вторую пулю.

— Сейчас вернусь, в туалет надо, — говорю и иду в тамбур, жду, прошло минут десять, пока в тамбур не зашёл дядя Паша.

— Толик, мы думали, тебя там уже смыло! Пошли, давай, пуля расчерчена.

— Я — пас, неохота играть, — ошарашиваю кидалу.

— Ты чего, дай нам отыграться, ты же согласился, как нам без тебя вдвоём? — возмущается он и берёт меня за плечо.