Однажды во Франции [ЛП]

Эти слова взбодрили Брайони и разрядили атмосферу в комнате.

— Я никогда не мог привыкнуть к этому факту; в конце концов, она могла быть с кем-то более красивым или более интересным, чем я. Когда мы выходили вместе, другие мужчины бросали на меня исподтишка завистливые взгляды. Бьюсь об заклад, им было интересно, как такой парень, как я, заинтересовал эту гламурную девушку. В такие моменты я думал: «Да, удивительно, не правда ли, парни? Она моя». Это заставляло меня чувствовать себя важной персоной — поднимало мое эго — и поэтому я бежал за ней как одержимый фанат или верный пес. Должно быть, это выглядело необычно. Мы противоположны во многих отношениях: у нее куча друзей из шоу-бизнеса, а я скорее одиночка. Она работает с огромным количеством людей, я работаю один дома. Быть с ней означало, что я стал видимым для других и больше не был затворником, каким был до встречи с ней.

Брайони ждала, пока Льюис пытался передать, как Максвелл ослепила его и завоевала его сердце.

— Разрыв застал меня врасплох и мое сердце разбилось на куски. Максвелл объявила, что между нами все кончено, и мне стало невыносимо оставаться в квартире ни минутой дольше. Мне нужно было уйти от нее, что я и сделал.

Брайони ждала, что он снова заговорит. Она услышала боль в его голосе и хотела обнять его, но сдержалась.

— Я всю ночь просидел в раздумьях на скамейке у Темзы. Утром у меня было смутное представление о том, что я должен делать. Я забрал свою машину, воткнул наугад булавку в карту и оказался в Дерби. Приехав туда, зашел в агентство по сдаче недвижимости и снял первый дом, который мне показали. Жизнь потеряла всякий смысл. Может быть, это звучит драматично, но именно так я себя чувствовал в то время. Встреча с Шоном в спортзале была моей первой удачей за последнее время. А потом познакомился со всеми вами, было весело, и вы помогли мне прийти в себя. Мне уже лучше. Я еще не совсем оправился, но мне уже гораздо лучше.