Бунтарка и Хозяин Стужи

Вернее, просительницах. Ими оказались уже хорошо знакомые ему родственницы Ливии. Мачеха и сводная сестра. На заплаканных лицах обеих читалось столько боли, столько отчаянья, что даже ледяное сердце при виде них могло растаять. Вот только сердце его величества при воспоминании об отродье Стеллы Селланд каменело. К тому же наказать он должен не только щенка, но и эту су… его мать.

За то, как обошлась с беспомощным ребенком. Не просто выбросила его за порог, как мусор, — заточила в Башне безумцев.

— Ваше величество! — на выдохе прорыдала вдовица, падая на колени и дочь заставляя упасть рядом. — Взываем к вашей милости, к вашей пощаде! — не то взвыла, не то заскулила, прижимая к груди дрожащие пальцы. — Помилуйте моего мальчика, умоляю! Накануне такого праздника… Помилуйте… Сжальтесь!

Сжалиться? Просто отпустить? Чтобы мерзкий крысеныш решил, что ему все сошло с рук, и продолжил и дальше «случайно» захаживать к городской ведьме и травить беззащитных нэри? Или закрыть глаза на то, что сделала с Фабианом его мать? По случаю праздника?

Вряд ли.

Хьяртан чуть заметно улыбнулся и, откинувшись на спинку кресла, с оттенком насмешки в голосе сказал:

— Вам следовало явиться в Эрнхейм завтра, нора Селланд. Сегодня еще рано. Но не переживайте, возвращайтесь домой, в Борг, а завтра за вами придут и доставят в замок.

— Придут? — машинально смахнув слезы, прошептала женщина. — Доставят?

— Само собой. Вы имеете полное право присутствовать на казни сына, норра, — спокойно ответил Снежный, после чего, возвысив голос, объявил: — Я присуждаю ему пятьдесят ударов плетью, а потом — под лед во Вдовью реку. Сумеет выбраться, справится с течением — останется жив. Нет — отправится туда, где самое место мерзавцам и насильникам вроде вашего сына.

Хьяртан кивнул страже и, прежде чем женщины успели прийти в себя, осмыслить приговор, их подхватили под руки и поволокли к выходу из зала, а их место занял следующий просящий.