Комсомол имени Летова

Путинюгенд, не вам судить!

Остаток зимы и начало весны мы провели в агитационных мероприятиях. Климатические условия этому не способствовали. Однажды с Кудрявым и Буратино пошли рисовать по железке в дикую метель, едва не угодили под поезд, но добили все до последнего баллона.

Ночные граффити-рейды на машине Ромы были в этом плане безопаснее. Конечно, порой приходилось бегать от охранников и злых обывателей, но поймать нас никому не удалось. Как правило, ездили в следующем составе: я, Кудрявый, Рома и Бегемот. Схема стандартная: Рома за рулем, мы с Лехой бегаем с баллонами, а Бегемот… бегемотствует. Сидит в машине и рассказывает сплетни, слухи и байки вроде анекдотов о Михневиче, еще одном активисте, перешедшем из БРОМа. Заскакиваешь в машину, еле успев сделать ноги от недоброжелателей, и с ходу слышишь: «А однажды Михиевич сломал руку о первоклассника!» и каноничный бегемотский смех. И как-то сразу легче и веселее становится. А потом все ехали ночевать в Ромину съемную однушку на Братиславской, где обитала очень пушистая кошка.

Во время одной такой поездки Леха гневно описывал увиденное недавно по телевизору. Оказывается, молодые путинские жополизы устроили пикетирование Большого Театра, протестуя против оперы «Дети Розенталя» по мотивам произведений Владимира Сорокина. Дескать, нельзя произведения порнографа показывать. Вряд ли в опере на самом деле была хоть какая-то порнография, но «идущие» давно объявили себя цензорами и уничтожали неугодные им книги, в том числе, и коммунистические как «нанесшие вред России».

«Там еще мужик есть бородатый такой мерзотный. Громче всех в мегафон заряжает «Сорокин — калоед!», как будто сам говна нажрался. Как бы хотелось в него чем-нибудь кинуть!» — негодовал Кудрявый. «Его зовут Михаил Мясоедов!» — уточнил с заднего сиденья всезнающий Бегемот. Хоть Мясоедов, хоть Калоедов, а навестить младопутинистов нужно было непременно, и дело тут не в творчестве Сорокина. Просто враги доступны как никогда.

Изначально планировалось просто развернуть баннер «Путинюгенд, не вам судить!» и разбросать соответствующие листовки. Естественно, мы были готовы к принималову, ибо кремлядь всегда усиленно охраняют. И что же? Собираемся на «Тверской», приходим на заявленный чуть ли не круглосуточным пикет против «калоеда». И видим… два здоровенных стенда с темными надписями, поносящими Сорокина, «Идущие вместе», пасшиеся неподалеку в мизерном количестве, как-то быстро прекратились в «бегущих подальше». Подходим к оставленным врагами конструкциям и валим их на пол. «Рвите эту херню!» — ревет Цезарь, к чему и приступаем. Берцы и гриндера безжалостно топчут агитацию дебилов, Ваня Баранов кромсает один из их баннеров ключами. «Порнография не в книгах, порнография в Кремле!» — скандируем мы. При появлении ментовских машин сворачиваем свой баннер и без потерь разбегаемся. Обильно разбросанные листовки не дадут усомниться в нашей причастности. Вечером по телевизору показывают не пикет путинюгенда, а нашу контракцию. Красота, да и только!